— Папа не мог оставить тебе счёт, кто-то из врагов работал в банковской сфере и выуживал его вклады. Поэтому твой отец оставил тебе наличку, на три года коммунальных платежей точно. А ещё он взял с меня клятву, что я буду заботиться о тебе, — Илья припарковался у небольшого магазина. — Выходи, Мышонок, будем одеваться.

У Москвы и запах особенный. Возможно, кто-то заткнёт нос и скажет, что слишком плохой и тяжёлый воздух, но не те, кто здесь родился и жил. Город – сказка, завораживающий и притягивающий.

Илья помог соскочить с подножки и закрыл машину. Мою машину! Поверить не могла. Если б не справка от психиатра, возможно, я смогла бы водить машину.

Девушки-консультанты в магазине, расплылись в улыбках, заметив Ветрова.

— Выбирай, что нужно, — шепнул он мне на ухо и провёл к рядам с вешалками по сияющей светлой плитке, что отражала шикарную подсветку с потолка.

У него были деньги. Голос Ветра стоил дорого. Никто не знал, кто озвучивал последний хитовый мультик, чьим голосом пел модный певец, который, как вспышка, появился на эстраде. Папа имел деньги. Но мальчик не имел таланта. Куда идти? К продюсеру Дамиану Буртову, он знал, где купить прекрасный голос и так, чтобы никто не узнал правду. Ребёнку миллионера всё равно, ему слава нужна на время. Таким как Илья, нужно подзаработать.

Ветров занимался всем сразу, ещё брал уроки вокала и… И преподавал вокал! Вот так! Если учили его профессионалы, то он преподавал детям.

Представляла этих мамочек, которые в восторге от учителя пения. Их взгляды плотоядные, как у продавщиц этого заведения.

Я взяла вязаную безрукавку цвета ванили, она будет хорошо смотреться на белой рубахе и согреет меня.

— Иногда мне кажется, что хорошо иметь собачью голову, — сказала я Илье, когда он отвлёкся на девушку-консультанта, которая готова была его консультировать до утра. Это было написано на её горящих щеках и в блестящих глазах.

— Или обгорелую, — добавила я, когда он обратил наконец-то на меня внимание. — Точно будешь знать, что тебя любят не за красивую мордаху.

Обидевшись, взяла вещи и прошла в примерочную.

— Мышонок, — он стоял за плотной портьерой, не лез ко мне.

Я разделась догола, в одних трусах стояла. Трусики в розовые сердечки. Теперь я знала, что это Илья мне купил и передал, не как подарки, а как спец-одежду для проживания в больнице. Мне подсовывали его покупки медсёстры.

У меня была красивая грудь. На левом вздёрнутом полушарии остался еле заметный розовый след от ожога. Изуродованное плечо и рука плохая совсем.

Но грудь же красивая!

Как у мамы моей фигура изящная и женственная. Животик впалый, волосики на лобке русые.

— Илья, — позвала я, влезая в белую рубаху.

— Да, — тут же отозвался он.