Трубы в ванной гудели, из коридора доносилось пиликанье робота-пылесоса. Мелодию сыграла стиральная машинка, сообщая об окончании работы. Я вылез из ванны, не обтираясь полотенцем, закинул почти сухое бельё на верёвки. Натянул широкие шорты и направился в зал к роялю, пальцы зудели, хотелось по клавишам пройтись. Пару-тройку мелодий и спать.

Лучшее из лучших, самые любимые композиции по очереди. На всю гостиную звук: бой, гул! Мелодии, у которых ритм от умеренного к оживлённому. Металла захотелось, драйва. Волнующих нот. Пальцы сами по памяти колдовали. Врал и фальшивил, но терпимо. Плевать, мне нужно было эмоции выплеснуть. Я так устал, поэтому турник отменялся, оставалось только через музыку выкинуть негатив.

И тут в конце зала, у входа появилась Дана. Голая!

Я быстренько сменил тему, стал играть «Спокойной ночи, малыши». Так стремительно она приближалась, что показалась, бить опять будет.

Груди белые, полные подскакивали… И мой член с ними подпрыгнул. Задеревенел, приподняв шорты.

Моя прекрасная, прелестная подошла ближе, спиной к клавишам встала. Я только беспомощно руки убрал, она села мне на колени. Страстная достала моего друга и тут же насела на него. Я простонал, было так сказать не очень приятно, это уже потом, когда внутри оказался, сладко.

Грубо она меня…. Быстрая какая, со страстью стала целовать, дёргая за волосы. Удивительная женщина, я по её мягкому телу руками скользил, и принимал её язычок в свой рот, помогал двигать бёдрами. Прыгала, ныла от удовольствия и нетерпения.

Чистая, смешная… Иная! Я так сильно её любил. Мы поговорим завтра, выясним, что произошло. Она откинулась, по клавишам грохнула. Перед моими глазами вздымалась потрясающей красоты грудь. Соски словно припухли, и мне показалось, что сама грудь выросла. У меня слюна выделялась, я весь изогнулся. Ухватив ртом правый сосок. А Дана пискнула, отобрала у меня. Я не понял почему. Чувствительная стала, прижал к себе, чтобы не сбежала, и опять целовать… Такую только целовать.

Я тогда так и не понял, что произошло с ней.

— Ильюха, ты меня слышишь? — спросил Егор, обнимая.

Не слышал я его, отвернулся к окну, душно было. На город смотрел… А тогда, я смотрел на море, и понял, что жизнь меняется, а я не готов.

Но всё по порядку. С чего бы я не начал вспоминать ту поездку на море, почему-то видел пред глазами её аккуратную круглую попку. Под тонкой, просвечивающей тканью длинного летнего сарафана.

— Илья, выпьешь? — откуда-то из реальности домогался меня Горыныч, я скинул его руку с плеча и отошёл, расстегнул верхние пуговицы рубашки. Нервничал.

Так что там я вспоминал? Попку Богданы Ветровой, которой она виляла, убегая от меня по длинному коридору отеля на берегу моря.