А говорить о том, что есть какой-то там абстрактный смысл жизни, — это вы меня увольте, я не готов. Жизнь ставит перед нами задачи, мы их реализуем. Сказать, что эти задачи — смысл нашей жизни… Это, я думаю, тоже неправильно. Ведь если у нас такую задачу отобрать, мы же не помрем сразу и на месте. Не станет этой, будет другая. Пока есть задачи — решай, пока есть в тебе возможности и потенциал — используй. И если так подходить к жизни, то вопрос — есть в ней смысл или нет в ней смысла — нейтрализуется сам собой.

Жизнь дает нам те или иные возможности, а дальше уже будь любезен подумать и решить, как найти им достойное применение. На каждом следующем этапе твоей жизни будет появляться что-то, что является следствием твоей прежней работы, самой твоей прежней жизни. То есть, реализуя свои возможности, ты фактически создаешь для себя новые ситуации, получаешь, можно сказать, новые задания. Получил? Вперед!

Так что, есть какой-то особенный смысл в этой жизни или его нет — науке неизвестно. Можно его найти, определить, формализовать и как-то доказать, что это действительно он, или нельзя — вопрос скорее из лирики, чем из физики. Но если у нас нет ответа на такого рода вопросы, это не значит, что наша жизнь не может быть осмысленной. Может. Остается только этим заняться, начать так жить — осмысленно и так ее, нашу жизнь, ощущать. Если кто-то идет какими-то другими путями, не использует возможности, которые дает ему жизнь, не реализует свой потенциал — ну, это его личный выбор, у нас же свобода выбора. Мы можем выбрать, под каким забором умрем, и под забором ли. И мы же выбираем — быть нам счастливыми в этой жизни или быть несчастными. Мы. Сами.

Примета нашего времени — поверхностность. Когда ты вечно опаздываешь, а количество дел и не думает уменьшаться, то, хочешь не хочешь, приходится скакать по верхам. Сначала от этого устаешь, расстраиваешься, но постепенно привыкаешь. А привыкнув, начинаешь думать, что эти верхи — это оно самое: «все, что есть». Изучение сменяется беглым ознакомлением, понимание — условным узнаванием («Да, где-то видели что-то подобное…»), а смысл, суть — они и вовсе выветриваются. Не до них, честно говоря. У нас, извините, на дворе информационная цивилизация… Так, кажется, именуется это странное время.

Мы уже много раз наступали ровно на эти грабли: человечество достигает чего-то нового, наслаждается успехом, а затем… бах, и приехали — ужас-ужас. В начале XX века экономика пошла на подъем, случилась научно-техническая революция. Все были в восторге от происходящего, грезили прекрасным будущим. Но именно эти экономические и научно-технические «мускулы» сначала спровоцировали одну мировую войну, потом вторую, затем создание атомной бомбы и, наконец, войну «холодную».