«Счастье — когда тебя понимают» — тоже из этой плоскости.

Однако мы не только социальные существа, но еще и индивидуальные существа. Да, в России пока эта потребность — заботиться о себе — не сформировалась в должной мере, но будем надеяться, что и это счастье не за горами. Речь идет об осознанности жизни, о бережном отношении к своему здоровью, о заботе о своем психологическом состоянии, о том, чтобы окружать себя людьми, которые тебя любят, которым ты небезразличен, отношение с которыми дает тебе чувство защищенности, надежности, уверенности. Сюда же примыкает и, можно его так назвать, «философское счастье».

«Философское счастье» — внутренняя гармония человека, оказывающегося перед лицом ответственного выбора, стресса и возможных несчастий. Это умение принять свою конечность и собственную грядущую смерть, или просто свою слабость (а мы все не железные, как известно). Это умение принимать свой проигрыш — далеко не всегда человек добивается того, что задумал. Это и безусловное принятие того факта, что ты никогда не сможешь переделать других людей и мир, ты можешь лишь каким-то образом пытаться улучшать этот мир и свои отношения с этими людьми (не рассчитывая, впрочем, на абсолютный и сокрушительный успех), но не изменить кардинально и навсегда.

«Счастье — это когда тебя понимают» — очень хорошо. Но не рассчитывай, что тебя будут понимать все без исключения, или конкретно те, кого ты выбрал для этих целей. Довольно уже и того, что кто-то меня понимает. Кто-то меня ценит, кто-то мною дорожит, для кого-то я важен — этого довольно. Для меня тоже кто-то ценен и важен, и это хорошо. Довольно, что мне дали жизнь, и то, что у меня ее отберут, это тоже неплохо. Я доволен уже тем, что у меня есть возможность что-то делать, что-то создавать, чего-то добиваться. Хотя, в общем, понятно, что эта возможность для каждого из нас находится в некоем пределе вероятности. Все никогда не будут кумирами миллионов и президентами мира. И с этим тоже, как бы это ни было смешно, надо смириться.

Я очень люблю античность, в частности — стоиков и эпикурейцев. И хотя я люблю и тех и других, между собой представители этих философских течений ужасно конфликтовали. Для римлян греческое эпикурейство было символом упадничества и разложения. Для греков стоицизм римлян был чванливой идиотией буйствующих головорезов. В общем, не понимали они друг друга. Естественно, возникали стычки… Но я не вижу в их подходах никакого сущностного противоречия. И мне кажется, что счастье — оно как раз в некоем совмещении этих двух в свое время враждовавших философских учений.

Эпикур учил людей испытывать удовольствие от жизни, но более всего учил избегать неудовольствия, а для этого — соблюдать умеренность в удовольствиях.