Тео выпустила из рук простыню во время их поцелуя – и теперь, когда снова легла, почувствовала, что ее груди полностью открылись. Но она не стала подтягивать простыню и, откинувшись на подушки, сделала еще глоток восхитительного вина – отхлебнула с закрытыми глазами.

В кои-то веки ей не нужно было наблюдать за своими гостями, чтобы увидеть, понравилось ли им вино, и не нужно было оценивать букет, чтобы удостовериться, что вино соответствовало поданным на стол блюдам. Сейчас она пила лишь по одной-единственной причине – хотелось получить удовольствие.

Джеймсу, конечно, не раз приходилось терпеть боль, но он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь испытывал большие мучения, чем в этот момент.

Тео лежала, откинувшись на гору подушек, и ее великолепные груди с розовыми вершинками манили его, как чудеснейший дар небес, – а он должен был оставаться на своей стороне кровати. Должен.

Это была осада – долгая и затяжная, и Джеймс заставлял себя думать о том, сколько времени ушло на то, чтобы застелить эти проклятые простыни. К счастью, его желание чуть-чуть притушилось, и он вздохнул с некоторым облегчением.

Несколько минут спустя Джеймс протянул руку и забрал у Тео бутылку. Глаза ее слегка остекленели, и он заподозрил, что все эти годы она не выпивала больше глотка за один раз. Если вообще пила.

– Вот цыпленок, – сказал он, подавая ей кусочек. – Поешь…

Словно моряк, захлебывающийся свежей водой после долгих месяцев в море, он наблюдал, как сочные губы Тео смыкались вокруг цыплячьей ножки. Опустив руку, Джеймс с силой ударил себя по восставшей плоти. Вспышка боли по крайней мере помогла ему сохранить контроль над собой.

– Разве тебе не больно? – спросила Тео, с восхищением разглядывавшая его.

Лежа на боку, точно какой-нибудь сибаритствующий римлянин в бане, Джеймс чувствовал себя идиотом. Но если Дейзи нравилось то, что она видела… Что ж, тогда пусть смотрит, и тогда в ней непременно проснется желание – он знал это наверняка. Ведь не мог же бесследно исчезнуть тот чудесный родник нежности и радости, который переполнял их обоих много лет назад.

– Нет, совсем не больно.

– Расскажи еще что-нибудь о пиратской жизни, – попросила Тео. Быстро уничтожив цыплячью ножку, она потянулась за пирожком с ветчиной.

Джеймс судорожно сглотнул. Ему не следовало думать о ее грудях и о губах. А также о том, как она сейчас соблазнительна и желанна…

– Дейзи, я же говорил тебе, что никогда не был пиратом. Поэтому-то я и не беспокоюсь насчет ареста. Когда мы находили что-то из королевских сокровищ, то всегда возвращали их. Именно поэтому мы получили документы, разрешавшие нам ходить под испанским, голландским и сицилийским флагами.

– Но ведь атаковать жестоких пиратов – это еще опаснее, – заметила Тео.