– Я что, в первый раз, что ли, Олеж, иди уже давай! – не оборачиваясь, крикнула Виолетта Михайловна.

Олег покачал головой, еще немного посмотрел на удаляющуюся коляску с дочкой и скрылся в темноте подъезда.

– М-да, – протянул Кольцов, рассматривая потрескавшиеся стены подъезда Петрова. – Че ремонт не забабахаешь с соседями? Живете как в бараке каком-то…

– Кольцов, не начинай, а!

– А что я? Ты же тут живешь.

– Вот именно, и я знаю, что кроме меня это никому не нужно будет.

– Ты просто слабохарактерный, Олеж, – тяжело выдохнул Кольцов, когда ступил на лестничную клетку третьего этажа.

Он остановился, чтобы отдышаться.

– Вот приди и сделай, заодно характер свой покажешь!

– Ох и дерзкий ты, Олежа. – Кольцов продолжил свое восхождение. – Лучше б с Дашкой своей был таким смелым.

– Че ты к ней прицепился?

– Хорошая девка, а ты ее динамишь.

– Да мы просто общаемся.

– Угу, видел твое лицо, когда ты просто с ней общаешься.

– Да черт, знаю, знаю… Но… мне все время кажется, что Нина подумает, что я предатель.

– Нины больше нет и уже не будет, ты же знаешь, а у тебя Катька и мать твоя не вечная, тебе надо снова жениться, ты еще ого-го у нас!

– А сам-то че не женишься снова?

– А я больше не верю в любовь.

Любовь – это зло, а женщины – его приспешницы. А Тонька моя – самая главная из них. Это ж надо было бросить сына! Ладно от меня сбежала, шельма, но от Мишки! Холера драная. Я и без нее Мишку воспитаю, хоть мужиком сделаю. А то сосунки маменькины сплошные вокруг… еще одного такого делать – себе дороже.

– Чего? – Кольцов удивленно глянул на Петрова.

– Ничего, – весело проговорил Олег и вставил ключ в замок двери. – Есть пошли, знаток человеческих душ.

Спустившийся вечер не принес долгожданную прохладу. Мишка шатался по району, бездумно сворачивая то на одну, то на другую улицу. Воздух был влажным и таким плотным, что Мишке казалось, будто он разрезал собой эту липкую субстанцию, а она оставалась на его одежде и голых участках тела мельчайшими частичками. На эти частички налипали новые частички, и тело его тяжелело все больше и больше. В какой-то момент ноги сами повели Мишку дорогой до Филькиной кручи, потом до сквера и наконец остановились у киоска двора дома № 45.

В маленьком окошке желтого киоска его встретила щербатая улыбка Хамида.

Хамид кивал и поддакивал на любое желание Мишки. Малина, апельсин, кока-кола, а вот этот новый вкус «блю краш» он еще не пробовал. Мишка протянул влажную скомканную купюру в окошко. Хамид забрал деньги, положил что-то на ладонь и бережно согнул Мишкины пальцы, будто в его руке теперь хранилось настоящее сокровище, с которым нужно обходиться очень бережно. Мишка вытащил сжатый кулак из окошка и, не раскрывая его, засунул в карман спортивных штанов.