Я еле вытолкнула из себя:

— Здравствуйте, простите, я.

Мысли кинулись врассыпную. Кроме одной: уносить ноги. Вид у Демида был дьявольски свирепый. Наверно, медведь встретил бы меня дружелюбнее, залезь я к нему в берлогу.

Он стащил рубашку с плеч, швырнул ее на комод и достал из кармана смартфон.

— Отбой по Елизавете Вяземской, — сказал кому-то в трубку. — Сама нашлась. — И его губы скривила опасная усмешка, от которой у меня застыла в жилах кровь.

Демид не доверил полиции поиск и приказал меня найти своим людям? Почему? Не для того, чтобы самому разобраться со мной?

Меня оглушило осознанием, что прийти к нему было очень плохой идеей. Ноги судорожно пятились. Убегать некуда от разъяренного зверя. Набросится и враз глотку перекусит. Он неторопливо приближался, предвкушая расправу. Глупая мышка сама попала в ловушку. Тело дрожало в предсмертной лихорадке.

Черные глаза вспарывали меня до самого нутра. Я задыхалась, словно весь воздух в квартире сгорел, подпитывая его пламенную злость.

Лопатки коснулись стены. Легкая блуза взмокла на спине от холодного пота.

— Пришла сдать тех, кто тебя нанял, и сбить с меня денег? — от рокота в его голосе у меня волосы на затылке встали дыбом.

— Нет, нет, никто меня не нанял, — залепетала я непослушным языком.

— Разве? — его густые черные брови поднялись. Но удивление было наигранным. В глазах горела мрачная ярость. Демид подошел вплотную, и от остро мускусного запаха его обнаженного тела у меня тягуче защекотало в груди.

Не смотри, не смотри на эти мышцы. В глаза смотри. О нет, этот взгляд режет без ножа. Лучше мышцы.

Представь, что это клиент пришел на массаж. У него потрясающе развита мускулатура. Ни грамма жира, нет отеков. Мощные мышцы вылеплены безупречно. Возможно, слишком перенапряжены, будто у хищника перед прыжком. Расслабляющий массаж не помешает. Так и хотелось их помять, почувствовать пальцами стальную твердость, как она будет становиться упругой от моих ласк... то есть от моих отработанных движений.

Он взял мое лицо за подбородок и заставил смотреть себе в глаза. Коленки затряслись. Ледяная дрожь царапала кожу, а внутри загорался пожар. Его пальцы до боли впивались в кожу.

— Ты, мелкая дрянь, кончай прикидываться овечкой, — шипел он мне в лицо. — Второй раз ты меня не обманешь. Говори правду, или я придумаю действенный метод, как ее из тебя вытащить.

Я судорожно сглотнула. Панический ужас колотил меня так, что зубы стучали. Мозг, как назло, отказывался соображать, впал в какое-то первобытное состояние, в котором выход один — перед крупным хищником, когда нельзя сбежать, надо прикинуться мертвой.

Ноги подкашивались. Он ведь может ударить, если не заговорю, что ему стоит? Выместит злость, как делал мой бывший.