Я ничего не знал… Не поверите, меня только отпустил следователь.

– Понимаю. Караваев обмолвился, что у вас на работе случилось ЧП. Проходите, Родион. Максимович. Угощу вас чаем. Если хотите, могу и Анфискиным детским супом, только…

– Полина, а поедем в кафе? Вы не голодны?

– Мне кажется, это… слишком… – выдавливаю, с трудом усмиряя волнение. Его рост, пристальный, цепкий взгляд, энергетика, пульсирующая по воздуху, как электрический ток – все словно сбивает меня с ног… Зачем он приглашает меня в кафе? Не с кем идти? Вряд ли…

– Я не хочу послужить причиной ваших разногласий с семьей, поэтому… – добавляю чопорно.

– Полина, я не живу с женой много лет. Она ввела вас в заблуждение. И я настаиваю, чтобы вы съехали в квартиру моего отца. Вы видели, кто толпится возле подъезда? Бродячие собаки и местные алкаши, а я…

– А вы не берите на себя больше, чем должны, – возражаю, крепче прижимая малышку к груди. – Это мой дом. Неизвестно, дойдет ли до наследства дело… Меня могут обвинить и посадить в тюрьму к тому времени. А Анфису оформят в детский дом, – голос дрожит, а глаза наполняются слезами.

– Успокойтесь, Поля… – Родион делает шаг мне навстречу и прижимает нас с Анфисой к груди. Гладит меня по голове как ребенка. – Этого не будет… И никто не заберет малышку. Обещаю. Поля…

Господи, я делаю то, что так давно хотела: втягиваю носом воздух возле его шеи, касаюсь носом кашемирового свитера и почти закатываю глаза… Дура… Наивная идиотка. Наследство, вот, что им движет. Кажется, еще миг, и он меня поцелует… Горячее дыхание Родиона опаляет кожу на виске, согревает, становится тяжелее и вязче с какой секундой… Нельзя… Неправильно, страшно. И, вообще – я никому не верю…

– Спасибо вам, – отстраняюсь от него и резко вытираю слезы.

– Идем? Одевай Анфису и поедем в кафе. Я знаю одно неподалеку, там хорошая площадка для малышей. Там все засыпано пластмассовыми шариками.

– Шариками? – улыбаюсь, спуская Фису с рук.

– Да. Когда Олька была маленькой, она любила падать туда с разбегу и зарываться.

– У меня есть пять минут? – спрашиваю, опуская взгляд. Не могу смотреть Родиону в глаза… Его слишком много в моей квартирке. Даже воздуха становится меньше от его присутствия… А тот, что остается, пропитывается его энергетикой и ароматом одеколона.

– Даже десять, – улыбается Родион. – Я могу пока поиграть с Фиской.

– Да я и ее хотела нарядить. Не каждый день моя кукла ходит в кафе, – улыбаюсь в ответ. – Спасибо тебе… вам… за наряды, – добавляю, встречаясь с Родионом взглядом.

Я успела разобрать сумку с Анфискиными вещами и заметить новые вещички, купленные Родионом. И тотчас обжечься подступавшим стыдом тоже успела… Я одевала малышку в обноски, а Родиону представилась возможность увидеть нашу жизнь с изнанки.