– Любая жена все знает о делах мужа. Кстати, а почему причастность жены к убийству Артеменко не проверили?

– Как это не проверили? – кукарекает Журавко. – Наталья была дома, когда мужа убили. Его тело вообще обнаружили утром… Рабочие, которые пришли в цех.

– А вот и зацепка! – вскрикивает Эдуард. – Почему она не переживала за мужа ночью? Он не пришел ночевать, ведь так? Вы проверили входящие звонки на телефон Артеменко? Почему любящая жена не позвонила и не побеспокоилась о местонахождении мужа?

– Хм… А я не знаю, указали ли эту информацию в материалах? – тушуется Журавко. – Следователь, который вел дело до меня, об этом ничего не написал. Кстати, вы правы, Эдуард – это подозрительно…

– Известно, когда Наталья вышла замуж за Николая Артеменко? – листая страницы дела, спрашивает Эдуард. Поправляет очечки и сверлит бедного Журавко взглядом.

– Господи, нет, – чуть не плачет он. – И зачем мне эта информация для расследования?

– Если вам не важна личная жизнь фигурантов, вы занимаетесь не своим делом.

– Прекратите, пожалуйста, – взмаливается Караваев. – Признаться честно, я тоже так глубоко не копал. Но мы вас вызвали не для осуждения наших действий, а для помощи. Мы сами не справляемся, Эдуард Эдуардович. Помогите нам, направьте… Без издевок и насмешек.

Молодец, Егор Львович! Надо было давно поставить на место этого очкастого выскочку. Хоть он и умный, как оказалось…

– Степан, мне нужны сведения от сотового оператора, – смягчившись, произносит Эдуард. – Кто звонил Артеменко в день смерти? И кому звонила его жена в этот день. Записывайте.

– Пишу, ага, – расслабившись, строчит в блокноте Журавко. – Что-то еще?

– У семейства Артеменко взрослый сын. Почему я не вижу в материалах дела протокола о его допросе? – интересуется Эдуард.

– Я получил дело после неудачного расследования. Не могу нести за это ответственность. Там и вскрытия не было, – вытирает лоб бедолага Журавко.

Надо бы нам прерваться… Прошу Вадима Михайловича накрыть на стол и объявляю перерыв. Какое бы не производил впечатление частный детектив, я вижу, что работает он на качество. И мои деньги, перечисленные на счет его агентства, он тратит не на болтовню. И Журавко мне жаль… Он ведь действительно получил бесперспективный висяк.

– Наталья родила сына в семнадцать лет. Сейчас ему двадцать. Журавко, завтра же вызовите его на допрос. Или нет… Как бы не спугнуть парня? Если он причастен к делу или что-то знает о смерти отца, может сбежать. У кого какие мысли? – он обводит взглядом гостиную, задержавшись на Михалыче, застывшим в проеме с подносом в руках.

– Можно вызвать его на завод. Получить компенсацию, например, – произносит Караваев. – И Наталью заодно.