Моя мать и мачеха Крю весь вечер вели себя как близкие подруги. Теперь, когда наши семьи объявили о помолвке, Кенсингтоны и Элсворты должны выглядеть как одна большая счастливая семья.

Я уже встречалась с отцом и мачехой Крю раньше. С отцом несколько раз, с мачехой только один. Кэндис Кенсингтон двадцать семь, всего на два года старше меня. Веселая и светловолосая, гораздо больше заинтересованная в своих пасынках, чем в муже, основываясь на моем исследовании семейных отношений за последний час. Или их отсутствии.

Я наблюдаю за Крю, пока он делает глоток виски.

Он никак не реагирует, пока пьет свой напиток, что разочаровывает. Я надеялась на один-два драматических кашля.

— С женой моего отца?

— Твоей мачехой. Да.

Крю хихикает. Проводит рукой по своему чисто выбритому подбородку. Интересно, как бы он выглядел со щетиной.

— Почему ты спрашиваешь?

Я пожимаю плечами и делаю еще глоток шампанского, отмечая отсутствие ответа.

— Просто пытаюсь понять, в какую неразбериху ввязываюсь, выходя за тебя замуж.

— Это бессмысленно, — отвечает он.

— Это значит, что нет ничего, с чем ты не могла бы справиться, и ничего, что ты могла бы изменить.

—Как неопределенно и слегка лестно с твоей стороны.

Он начинает идти по мраморному полу к двойной изогнутой лестнице. Я следую за ним, в основном потому, что мне надоело пялиться на бассейн, и я не спешу возвращаться к чопорной светской беседе, происходящей в гостиной.

Мои каблуки ударяются о гладкий камень с легким стуком, который эхом разносится по пещерообразному пространству.

Поместье Кенсингтонов потрясающее, но я не могу выразить никакого искреннего восхищения. Я бывала, жила в таких же больших и роскошных особняках, как этот. Если слишком долго смотреть на блестящие предметы, они теряют свой блеск.

За последние десять лет я бывала здесь несколько раз. Все визиты были по случаю вечеринок или официальных мероприятий. Но когда этот огромный дом был пуст — без людей, кроме широкого ассортимента антикварной мебели и бесценных произведений искусства.

Коридор с видом на бассейн и сад имеет размеры, аналогичные бальному залу отеля, со стеклянными дверями, которые поднимаются до десятифутового потолка.

На полпути к лестницам, которые выходят на один конец коридора, мой желудок громко урчит.

— Голодна? — в его голосе слышится сдавленный смех.

— Не думаю, что кто-то на самом деле ее любит. Ты просто проглатываешь ее.

— Я никогда не глотаю, потому что обычно это просит парень.

Крю прочищает горло. Кашляет. Смеется.

Он спокойно воспринимает это замечание, что вызывает у меня желание подтолкнуть его дальше. Я знаю дерзкого и властного Крю, а не покладистого. Может быть, он такой только на работе. И в постели.

Я запихиваю эту последнюю мысль далеко-далеко.