Удивительно, но Галина, звякнув, отскочила, словно резиновый мячик и устремилась под потолок. Снова упала на пол и ещё с большей силой отскочила вверх.

С каждым падением её скорость увеличивалась, а через пару секунд она словно смазанное пятно летала по комнате, бесконечно рикошетя о пол, стены и потолок. Радовало то, что Галина контролировала траекторию движения и каждый раз огибала меня, хотя и была близка к тому чтобы проломить мне череп. Камешек-то маленький, но летает чертовски быстро.

Я выставил перед собой руку и Галя тут же замедлилась и влетела в мою ладонь.

— Галина, думаю мы с тобой слаботаемся, — довольным тоном сказал я и отозвал ГАЛ.

Изо рта и глаз Галины хлынуло золотистое свечение, и она исчезла. Кстати, занимательный факт. Для поддержания мимика в этом мире я должен тратить ману, а для призыва голема — нет. Почему так? Да потому, что у голема есть собственный источник энергии, а вот мимик, словно паразит, привязан ко мне и жрёт мою ману.

Как только Галина использует всю ману из Слезы, она перейдёт в фазу гибернации, то есть, в фазу сна. Если скормить ей новый источник энергии, то ГАЛ опять очнётся и будет полноценно функционировать.

Я плюхнулся на кровать и закинул руки за голову. Прекрасный день, а завтра меня ждёт первый урок магии, с которого меня просто так не выгонят. Закрыв глаза, я моментально уснул.

Проснулся я от звуков сирены и понял одну вещь. Пансионат — не самое плохое место на земле. Но почему-то утро здесь всегда начинается не с кофе. К примеру сегодня мне сообщили что я больше не буду плавать в бассейне, так как настала пора закаляться! Закаляться. Ха-ха. В начале марта. Ха-ха.

Лёд ещё не до конца сошел и поэтому преподаватели вырубили для нас длинную прорубь. Синеватый лёд открывал превосходный вид на реку под названием Тагил. Нырять туда с просонья, конечно же, никакого желания не было. Но кто меня спрашивал? Перешёл в старшую группу, значит страдай, как все.

Холодина жуткая, даже пар изо рта идёт. Стою в трусах и шлёпанцах на пристани и гляжу на длинную очередь из пятилеток, выстроившихся позади меня. Слева лежит стопка полотенец. Занырнул, проплыл пять метров до лестницы, вылез и растёрся полотенцем.

Парень, стоявший передо мной, подошел к краю проруби и уставился на Юлию Ильиничну в ожидании отмашки. В этот момент я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. И нет, меня не пугал холод, хоть я его и не любил. Было в этих мурашках что-то другое, странное. И, похоже, что меня смутили пузыри, поднимающиеся со дна реки.

— Юлия Ильинична, можно уже нырять? — спросил паренёк, стоящий у края пристани.