– Зигзагами! – заорал я, бросаясь через дорогу и на ходу пытаясь заменить магазин, который я весь, до последнего патрона, выпустил в морфа.

Грохот нового выстрела, еще один, еще, все близко. Из СВД бьет, точно ведь. Загрохотал с крыши пулемет, хлестнуло прямо перед нами очередью, выматерился Сергеич, но мы уже заскочили за угол дома, взбежали по крыльцу. И только сейчас мне удалось наконец вытащить непослушный магазин из разгрузки и вставить его подбивом в АКМ, случайно наподдав ногой выпавшему так, что тот, вращаясь, ускользнул от меня по полу.

– Пусто вроде, – прошептал Васька, оглядывая помещение, включив подствольный фонарь.

– Серый, – послышалось от дверей, – кажись, того, задели меня.

Я оглянулся. Сергеич медленно сползал по стене, оставляя на ней кровавый след. И спереди вся разгрузка была залита черной в тусклом утреннем свете кровью, вдруг ставшей неправдоподобно красной, когда на нее упал луч фонаря.

– Вася, дверь, – прошептал я, бросаясь к товарищу и выдирая ИПП из кармана.

Сергеич заваливался набок, теряя силы с каждой секундой. Крови было много, очень много, с такими ранами не живут, я точно знаю, мне даже смотреть на нее не надо, насмотрелся.

Но расстегнул разгрузку, взмахами ножа располосовал анорак и майку, сморщился, чувствуя накатывающее отчаяние. Выходное отверстие было в груди, слева, а вошла пуля сзади и сверху, угодив в самый верх лопатки. И кашель, хриплая одышка, пенящаяся кровь изо рта.

– Сергеич… – протянул я в отчаянии, накладывая на рану подушку и понимая, что ничем помочь не могу.

– Все… Серый, мне все, – захрипел он, пытаясь перехватить мой взгляд. – Серый, на трубу держись, высокую, с красными полосами.

Там точно наши, это Первый завод, к нему прорывайся. Ты сможешь, ты парень крепкий.

– Васька, помоги! – крикнул я в отчаянии.

– Там есть кто-то, за стойкой, – сказал Васька, стоя у закрытой двери и снова целясь из автомата в глубину зала.

– Тогда убей его бегом и возвращайся! – заорал я. – Мне помощь нужна!

– Слышь… Серый… – шептал Сергеич, – ты со мной не задерживайся, я все, легкое пробито наверняка, и там еще беда какая-то внутри меня. Оставь мне пистолет и уходи, автомат можешь взять.

– Заткнулся бы ты, а? Силы береги.

Я попытался его перевернуть на бок, вызвав тяжелый стон.

Если там и лопатка раздроблена, то что мне делать? Как подушку наложить?

От стойки, куда пробежал Васька, раздался хлопок заглушённого ПБС выстрела, затем еще один.

– Два были, только просыпались, – сказал он, подбегая и падая на колени рядом.

– Ну вы того, парни… – вдруг сказал Сергеич. – Бывайте еще. Удачи.

И умер. Взгляд остекленел, разжались пальцы, судорожно стиснутые на лямке разгрузки. Лишь струйка крови, уже без пены, медленно потекла на пол изо рта.