Кроме того, — добавила я, вдохновленная словами Одиссея о том, что я сама буду делать выбор, — я имею право говорить с кем хочу и когда захочу.

— Похоже, я один из самых молодых женихов, — сказал Патрокл. — Меня могут обвинить в том, что я нарушаю порядок.

— А сколько тебе лет? — решила я спросить, раз уж он упомянул о возрасте.

— Четырнадцать, — признался он.

Он выглядел гораздо старше своих лет, о чем я ему и сообщила.

— Неудивительно! — вмешался Ахилл. — Он убил товарища в игре, когда был еще меньше! И отец привел его к моему отцу, чтобы тот очистил его. Он стал моим оруженосцем.

Так что он настоящий мужчина!

— Это было нечаянное убийство, — мягко уточнил Патрокл. — Я не хотел причинить ему вреда.

— Но однажды пролитая кровь требует отмщения, — ответила я. — Я рада, что ты остался цел и невредим.

Я хорошо знала про обычай кровной мести. Даже за нечаянное убийство положено мстить, и из рода убийцы должно быть убито столько же человек, скольких он лишил жизни. Цепь убийств можно прервать, только сбежав в чужую землю и пройдя через обряд очищения от крови. Чтобы улучшить настроение, я сказала:

— Однако ты не самый младший из женихов.

Я слышала, среди них есть десятилетний.

Одно время я даже подозревала, что и Ахилл будет свататься.

— Тогда тебе нужно будет держать его в погребе, пока он не созреет, как вино, — ответил Патрокл.

Мы засмеялись, и на душе немного повеселело.

Утром все участники, с посвежевшими после сна лицами, заняли свои места. Возлияние вина в честь богов было сделано. Отец стоял у трона, сорок мужчин ждали, что он намерен им объявить.

— Один из наших гостей — благородный Элефенор — произнес свою речь вчера. — Отец обернулся к толстяку, который переоделся в чистое платье.

 — Остальным предстоит это сделать в ближайшее время. Но прежде чем следующий гость выйдет в центр зала, я хочу сделать вам одно объявление.

Наступила напряженная тишина среди гостей, так радостно настроенных минуту назад. Я смотрела на отца и думала о том, как уверенно он всегда выглядит, и пыталась представить себе, каково это — ощущать подобную уверенность по поводу любого своего поступка. Его, похоже, нимало не смущало, что он вносит изменения в правила после начала испытаний.

— Вас сорок человек, — продолжал отец.

 — Тридцать девять будут разочарованы результатом испытаний. Разочарованный человек не всегда готов примириться с поражением. Если учесть, сколько среди вас могучих и опытных воинов, то нельзя исключать вероятности кровопролития. А я хочу, чтобы все вы вернулись домой целыми и невредимыми, какими прибыли сюда.

В последовавшей паузе послышался шепот нескольких голосов, но отец заговорил снова, и воцарилась тишина.

— Итак, я хочу внести ясность в вопрос о том, кто будет делать выбор. Не я.