Воздух стал прохладнее, на небе высыпали звезды, похожие на песчинки серебристой пыли. Застилая их, вверх поднимался дым от костров с жарящимся мясом. Ветер становился все свежее: скоро мне понадобится легкий плащ.

Как увлекательно было стоять тихо-тихо и наблюдать: до меня долетали обрывки разговоров, отголоски простых человеческих забот.

— Я никогда не проигрывал в беге, да и в борьбе ни разу…

— А ты не был у Додонского оракула? Напрасно! А у кого же ты был?

— Я нашел святилище, в котором не требуется принесения кровавых жертв. Богине достаточно зерна и молока.

— Когда же мясо будет готово? Клянусь Гермесом, я сейчас умру от голода! — Мимо прошел, потирая живот, толстяк Элефенор. Громко рыгнув, он поспешил к одному из костров и жадно смотрел, как слуга снимает мясо с вертела. Затем схватил истекающий жиром кусок, рвал мясо прямо руками и забрасывал в глотку.

— Нет! Остановись! — Неожиданно из темноты показался мальчик, который смело шел к толстяку. — Перестань! Это невоспитанно!

Элефенор наклонил голову и уставился в темноту — выяснить, кто говорит.

— Что? — пробормотал он с набитым ртом, не прекращая жевать.

— Я говорю, это невоспитанно — есть, как ты! Ты же не вор и не зверь! — Мальчик прямо смотрел ему в глаза.

— Кто смеет так разговаривать с Элефенором из Эвбеи? — Элефенор быстро дожевал и проглотил кусок.

— Ахилл из Фтии, — ответил мальчик.

— Что ты за фрукт — Ахилл из Фтии?

— Сын Пелея и богини Фетиды!

— Кто бы ты ни был, тебя нужно высечь. — Элефенор отвернулся, важно вытирая руки о платье.

Элефенор покачнулся, как большая дыня, и наклонился вперед.

— Довольно! Если ты не заткнешься сию секунду, я высеку тебя собственными руками. Где твоя мать?

— Я же сказал тебе, она богиня!

— Вот ты где, Ахилл! — подошел высокий юноша. — Оставь этого человека в покое. Прости его, — обратился он к Элефенору.

— Нет, я не прощу его. Это отвратительный ребенок.

Элефенор выпрямился во весь рост. Пятна жира темнели сбоку на его тунике.

— А он, он неотесанный болван! — кричал мальчик. — Я уверен, царевна даже не коснется твоей жирной руки!

— Перестань, — успокаивал мальчика старший товарищ, и действительно ему это удалось.

Я удивилась, как быстро прошел гнев Ахилла и он послушался Патрокла. Вдруг мальчик заметил меня.

— Смотри, смотри, Елена! — закричал он, показывая на меня пальцем.

— Да, — кивнул Патрокл. — Царевна, я рад тебя видеть, но не смею говорить с тобой, пока не подошла моя очередь. Не хочу, чтобы меня заподозрили в дерзости.

— А в противном случае тебя заподозрят в надменности, — ответила я. — Или — как ты говоришь, Ахилл? — в невоспитанности.