И Карима тогда ещё больше возненавидела: за то, что уничтожил мою способность получать удовольствие от интима.

Мне, конечно, сразу хочется сказать, что мужчин у меня было много и это, кстати, не его дело. Это потому, что в голове, как в мясорубке, проворачиваются слова Эльсины о том, что у него были другие. Но сказать так — равносильно тому, что между нами ничего не поменялось и мне всё ещё нужно отомстить ему за наше расставание. А мы вроде как почти на свидание сходили и только что классным сексом занимались. И внутри меня столько разных тёплых чувств и эмоций, что нарочно ранить его не хочется.

Просто такой уж Карим: собственник. Он потом как-то признался, что хотел меня девственницей. Мол, чтобы, кроме него, у меня никого не было. Я посмеялась и сказала, что тогда бы меня всю жизнь мучило любопытство: а вдруг где-то лучше него есть. Карим ответил, что с ним я бы точно таким вопросом задаваться не стала. Как в воду глядел, самодовольный козлина.

— Один. Зачем ты спрашиваешь, раз у тебя пар из ноздрей идёт? — Я пробегаюсь пальцами по его плечам, чтобы немного расслабить. — Надеялся, что я скажу «никого», и ты будешь спать с чистой совестью?

— Я, кстати, не спрашиваю, сколько у тебя было, — ласково договариваю я, и ногти непроизвольно вонзаются ему в кожу.

Пусть только попробует скажет, что ему можно, потому что он мужчина. Хотя я почти уверена, что именно так он и думает.

— Потому что знаешь, что я не отвечу.

И вот сейчас, когда Карим фактически подтвердил, что в наше расставание перетрахал кучу девок, у меня снова возникает желание на него заорать. Я дико его ревную. Всегда ревновала, и как выясняется прямо сейчас, ничего не изменилось.

То ли почувствовав психическую волну, исходящую он меня, то ли потому, что его голую задницу тоже стали кусать комары, Карим неожиданно целует меня в губы и, подхватив под бёдра, снимает с капота.

— Ты же голодная, да, Вася?

Гнев во мне с шипением гаснет. Потому что он помнит, что после секса мой желудок превращается в бездонную урчащую воронку, требующую жертвоприношений.

— Голодная конечно, — буркаю я. — Только сначала надо смыть твой генофонд.

Мы идём к озеру, держась за руки, и там Карим, как заботливая мать грудничка, бережно ополаскивает меня водой. Снова становится легко и весело, и я даже забираюсь к нему на спину, требуя, чтобы донёс меня до машины.

Карим слушается и все десять метров театрально кряхтит, приговаривая, что я тяжёлая, за что получает пятками по рёбрам. Нам удалось не поскандалить там, где раньше мы всегда скандалили, и от этого мне по-особенному хорошо.

Расплывшись в улыбке, я включаю фронтальную камеру и, направив её на себя, делаю снимок.

«Как видишь. Уже полчаса как мну подушку. Ты доехал?»

«Да, только что домой вошёл».

«Торт на ночь был, кстати, лишним.