Хотя ещё на Као–сар–Ди заподозрил, как сложится дальнейшая жизнь Гранад, — предельно честно ответил лич, понимая, что я нахожусь на грани. Ещё одно предательство, даже по мелочи, окончательно лишит меня способности кому–то верить.

— Не помнил — то есть сейчас он уже в курсе, верно?

— Только узнал, и не только это, потому мы и прибыли к тебе. Форро поделился с твоим отцом информацией о…

— О том, что я распутала этот змеиный клубок? — перебила учителя, горько хмыкнув. — Вы знаете, я совсем не удивилась, даже стало как–то проще, что ли? Не все дети рождаются в любви, не все растут с родителями.

И то, что моё рождение — результат многолетнего эксперимента, многое объясняет и в какой–то степени оправдывает родителей. Про остальное — я не до конца уверена в своих выводах, но подозреваю, что моя версия событий максимально приближена к правде.

Лич склонил голову набок, но последнюю мысль комментировать не стал, выбрал самое главное из моих слов.

— Алессаль, ты можешь быть на сто процентов уверена: отец тебя любит, сильно любит. Я бы даже сказал, сильнее, чем ему бы хотелось.

Возможно, ты не почувствовала из–за пережитого на Као–сар–Ди шока или забыла то ощущение, но он принял тебя мгновенно. Одно дело — строить планы и проводить эксперименты, другое — реализовать их и столкнуться с результатом. Ты его первое дитя, он и предположить не мог, что его каменное сердце расплавится в один миг. Даже у меня при виде вашей встречи, натурально дрогнуло сердце, — неожиданно открылся Маэстро с другой стороны. — Ты можешь думать что угодно, тёмные — не самые лучшие родители, это правда. Но повелитель не играет, он искренне заботится о тебе. Так, как умеет. Точнее, как себе представляет, поскольку опыта у него нет никакого. И твоя любовь к Рагнару перевернула весь его план с ног на голову. Но я тебе этого не говорил, — быстро закончил наставник и подмигнул.

Кивнула. Это не было для меня секретом, я сразу почувствовала отклик отца, его заботу, уверенную спокойную силу, которой он окружал меня при каждой встрече, словно укутывая в тёплое одеяло. Но то, что он уготовил для Гранад, было слишком безжалостным.

Прислушалась к себе. Жалко ли мне её на самом деле? И с удивлением ответила: «Нет, ни капли».

Посмотрела на Маэстро несчастным взглядом.

— Вы правы, наставник, я отравлена. Мне уже никого не жаль, разве только себя.

— Ты устала, моя девочка, сильно устала. Мы взвалили на тебя слишком многое, и в сжатые сроки. Но у нас не было выбора. Правда, не было.

— Что вы имеете в виду?

— Дочь повелителя нельзя просто так скрыть, — дал намёк Маэстро и подмигнул.