Я провожаю Джиджи до двери в ее комнату, и она, встав на цыпочки, шепчет:

– Проберешься ко мне, когда все уснут?

– Я уже сказал, что и пальцем тебя не коснусь под крышей твоего отца. Положение и без того опасное.

– Как насчет сексуальных сообщений?

Я упрямо качаю головой.

– Что, если мы с ним случайно телефоны перепутаем?

– Как такое вообще может случиться? Брось, ну хоть одну фотку члена.

– Что за одержимость? – тяну я. – Мне попросить Дженсена отправить тебе презентацию о зависимости от секса?

– Я-то думал, что мы уже открыли подарки, – сухо замечаю я.

– О, это традиционная вторая часть. Мы делаем вид, что подарков больше нет, а потом на следующее утро дети просыпаются и находят на кухонном столе еще несколько штук.

– Очень хорошая традиция, – неловко киваю я. – Вы не против, если я налью себе выпить? В смысле, чего-нибудь покрепче воды или молока.

– Да. Незнакомое место, наверное.

– Пойдем. У меня для такого случая есть проверенное средство.

Она ведет меня по коридору на террасу, которую Гаррет, должно быть, использует еще и в качестве офиса, потому что все внимание тут же приковывает стол и несколько полок, уставленные наградами и фотографиями в рамках. Есть даже снимок, на котором Гаррет пожимает руку президенту, вот только политика меня совершенно не интересует, так что ноги несут меня к другой фотографии – это групповой снимок, около двух дюжин человек на мостках возле озера.

Ханна замечает мой взгляд.

– Это с нашей ежегодной поездки на озеро Тахо. Гаррет вечно настаивает на групповом фото. Никто никогда к нему не готов, и кто-нибудь вечно падает в озеро. – Она пожимает плечами. – Этим летом сам увидишь.

– Кто сказал, что я там буду?

Она наливает виски в два бокала, и мы садимся на противоположных концах коричневого кожаного дивана.

– Ты любишь мою дочь.

Я удивленно вскидываю голову.

Ханна с улыбкой потягивает виски.

– Ты ведь уже сообразил, да?

– И? Когда понимаешь, что человек «твой», время значения не имеет. – Она изучает мое лицо, и губы ее трогает улыбка. – Ясно. Ты еще борешься с этим чувством. Не переживай, Люк, – прибережем этот разговор для другого случая. – Она тихо посмеивается. – Пусть твоя голова догонит сердце.

Проводить праздники с Райдером здорово. Не могу сказать, что папа с Уайаттом полностью смирились с его присутствием, но вот мама – определенно, и эта парочка просто очаровательна. Они вместе выгуливают собак по снегу. Он несет за нее продукты до дома. Внимательно слушает рассказ о новом певце, которого она продюсирует. Это и правда мило.

Может, ему не хватает материнской фигуры в жизни. Он потерял маму в шесть, и расти явно было непросто. Еще хуже то, что ей на смену приходила бесконечная череда приемных мамаш, которым не было до него дела.