Номер я нам уже забронировал.

— Номер? — вновь выкрикиваю я. — Один на двоих?

— А что поделать, гостиница там только одна, номеров не хватает, — вновь смеётся он. — Ладно, не буду отвлекать тебя от сбора вещей. В пять утра я у твоего подъезда. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — на автомате отвечаю я и завершаю вызов.

Ага, спокойной, как же. Он своим звонком лишил меня всякого сна. Мало того, что мне предстоит с ним ехать в командировку в другой город, так ещё и жить с ним в одном номере целую неделю.

Желание смотреть фильм, как и спать напрочь исчезает. Поэтому я встаю с кровати и начинаю собирать необходимые вещи.

На сбор уходит около часа. Я никогда никуда не ездила, поэтому с трудом могу судить, что мне понадобится в эту неделю. Но всё же собираю вещи и ложусь в кровать. Но сон так ко мне и не приходит.

Я проворочалась так практически до самого будильника, так и не уснув. Потом встала, наспех приготовила завтрак, с трудом заставила себя поесть. Времени без четверти пять. Выглядываю в окно и что я вижу, Белинский уже стоит у моего подъезда собственной персоной.

С трудом дожидаюсь до пяти часов и лишь, затем выхожу из дома.

— Доброе утро, Марина Владимировна, — официальничает он, едва я выхожу из подъезда. — Затем берёт мой чемодан, кладёт его в багажник, помогает мне сесть в машину, потом садиться сам.

— Доброе утро, Роман Аркадьевич, — так же официально отвечаю ему я, пристёгивая ремень безопасности.

— Как официально, — улыбается он, — надеюсь, после поездки всё изменится, — подмигивая мне, говорит он.

Стараюсь не обращать внимания на слова Белинского, хотя они не только не выходят у меня из головы, но и повторяются там, словно записанные на диктофон.

Чувствую, как меня начинает бить нервная дрожь. И я стараюсь изо всех сил взять себя в руки. Но видимо, это у меня плохо получается, и это замечает Роман.

— Ты замёрзла? — интересуется он.

— Да, — глупо киваю я.

Благо погода, способствует моей спасительной лжи. Потому что с теми дождями яркая солнечная июньская погода, сменилась на дождливую и промозглую. И была похожа больше на осеннюю, нежели на летнюю.

— Да у тебя руки совсем холодные, — констатирует он, взяв меня за руку.

А я когда нервничаю, они у меня всегда холодные, но знать ему это совсем не обязательно.

— Сейчас, сейчас, — суетится он, включая в салоне печку, — сейчас согреешься, потерпи, — бормочет он, по-прежнему держа меня за руку.

В ответ, я пытаюсь ему улыбнуться, но видимо моя улыбка выходит очень натянутой и неестественной. И вызывает у Белинского улыбку.

— Марина, — обращается он ко мне, — ты мне очень нравишься. Ты зацепила меня с первой нашей встречи. Я постоянно думаю о тебе, а твой образ напрочь отказывается выходить у меня из головы.