Я кое-что нашла и передам ему это лично в руки."

"Спустя четверть часа я стояла в холле на первом этаже перед дворецким и говорила, что от него требуется.

— Это очень важно и срочно. Речь идет о том, что произошло вчера вечером в особняке. Князь Хованский поймет.

Брови дворецкого взлетели вверх, но он не изменил многолетней выдержке и ничего у меня не спросил. Лишь откланялся и отправился передавать мой приказ посыльному.

А мне оставалось ждать.

Возвращения тетушки. Визита князя Хованского.

Как же я это ненавидела!

Конечно, время, словно нарочно, тянулось мучительно медленно.

Минута казалась вечностью. Я извелась в своей комнате, вышагивая от стены до стены, чем изрядно напугала Соню. А ведь у нее, у бедняжки, и без моего странного поведения хватало в последнее время причин для страха.

Наконец, спустя час, а может, и два за мной послали.

Князь появился раньше Киры Кирилловны, и эта мысль царапнула что-то в груди. Шел десятый час. Тетушка провела в резиденции Императора практически весь день...

— Княжна. Я прибыл сразу, как только смог, — он поклонился и оправил шинель.

Я заметила капли воды на его плечах, и сама ткань выглядела влажной.

Стоя напротив него, я ощущала странную неловкость. Словно что-то постоянно упускала. Словно что-то ускользало от меня, и я никак не могла это поймать.

— Надеюсь, я не зря вас потревожила, — пробормотала я.

Интересно, где его разыскал посыльный? У кого-нибудь в гостях? В компании друзей за игрой в карты?

— Мы нынче на службе круглые сутки, — сказал он без улыбки. — Вы можете меня тревожить в любое время.

Но вы же были ранены! Вам положен отпуск!

Слова едва не сорвались с губ, но я вовремя их прикусила. Мое сочувствие не нужно никому из нас.

Я вскинула взгляд: князь казался как никогда серьезным. Выглядел он уже менее болезненно, чем накануне, хотя бледным щекам все еще недоставало румянца.

— Вот, — я подошла к нему и показала сложенный листок. — Я нашла это в тайнике Сержа.

Он замер с протянутой рукой.

— Вы?.. В тайнике?..

— Ваши подчиненные больше утруждали себя разбрасыванием вещей, чем поисками улик.

— Поиск улик? — он вдруг усмехнулся. — Даже не знал, Варвара Алексеевна, что вы так подкованы в сыскной науке.

Мысленно я прикусила свой длинный язык. Верно, в середине девятнадцатого века это слово еще не вошло в повседневную речь, и немногие его использовали.

Князь погрузился в изучение листка, а я с жадным любопытством следила за его лицом. Вот он нахмурился, вот свел на переносице брови. Вот замер, вглядываясь в написанное широко распахнутыми, не верящими глазами.

— Вы нашли это в тайнике своего брата? — он посмотрел на меня, мгновенно превратившись из жениха в следователя. Голос стал цепким, въедливым.

— Да, но...

Я не успела договорить: снаружи раздался какой-то шум.