— Ты, как типичный представитель дядей за тридцать, самый настоящий козел, а еще напыщенный идиот!

Я ткнула ему в грудь указательным пальцем, оставив на коже четкий полумесяц от наманикюренного ногтя.

Он молчал и просто… Улыбался! Я проследила за его взглядом. Да ладно! О-о-о! Он просто сидел и пялился на мою грудь! Наклонив голову, я поймала его взгляд.

— Катюша, — он обхватил моё лицо руками и провел по линии скул большими пальцами, — вот ты мне объясни, что мы сейчас с тобой делаем?

Я нервно облизнула губы.

— Прости меня, — прошептала я, — что-то меня накрыло.

— Давай спишем это на нетривиальность момента. — он улыбнулся и поцеловал меня.

Его губы сначала были нежными, словно просили о ласке, но уже через пару секунд в этом поцелуе появилась требовательность и голод.

— Открой рот. — прошептал он.

Я подчинилась, и его язык ворвался в меня, касаясь зубов и лаская небо, сплетаясь с моим. Я прижалась к нему всем телом. Мои руки путешествовали по его спине, постепенно опускаясь вниз, пока не замерли у края простыни, которую он обмотал вокруг бедер.

— Можно? — прошептала я.

— Катюша, — он нервно хмыкнул, — солнышко, тебе можно всё.

Я попыталась проникнуть под простыню. Это оказалось сделать не так-то просто. Дрожащей рукой я стала дергать её за край, пытаясь развязать узел. Безрезультатно.

— Чёрт! — буркнула я.

Алекс одним движением сдернул простыню и положил мою руку себе на ягодицы, слегка надавил. Я оказалась прижатой к нему, чувствуя всю силу его желания, ощущая пульсацию его естества, прижимающегося к моему животу.

Он склонился надо мной, заставляя меня лечь. Легкими движениями смахнул пряди волос с моего лица. И внимательно посмотрел на меня.

— Катя, я не обещаю, что всё пройдет гладко, но я сделаю всё, от меня зависящее, чтобы боли было как можно меньше. Ты просто держи меня. Держи крепко и не оставляй даже на минуту.

Я кивнула, чувствуя, как глаза опять наполняются слезами.

Его голова склонилась над моей грудью. Легкие прикосновения языка к моей груди, и я снова плавлюсь, таю, как мороженое под палящим солнцем. Он прикусил сосок и стал перекатывать его между зубами, отчего я вскрикнула. Алекс тут же остановился и поднял голову.

— Не останавливайся, — выдохнула я, — прошу, не останавливайся.

Он опять склонился надо мной. Его губы начали путешествие вниз, к нежной коже живота. А рука уже колдовала внизу, лаская, открывая, проникая в меня. Я почувствовала легкие, почти незаметные сокращения мышц лона.

— Молодец, девочка. — прошептал он, массируя маленький узелочек, скрытый под лепестками, у самого лона.

Внезапно я увидела перед собой его глаза, они превратились в черные бездны.

Сильным движением он развел мои бедра, и я почувствовала его горячее прикосновение у самого входа.