— Не передёргивай, Деринг! — процедил он.

— И кстати, Ларка. Прости, милая, — Алекс нежно посмотрел на жену, почувствовав, что она напряглась. — Почему?

— Чтобы успокоить тебя и остановить.

— Согласен. — Лопырев осушил бокал. — Но на тот момент единственно возможный. Да и она уж очень сильно тебя хотела. — Алекс почувствовал, что не всё так прозрачнов этой истории с Ларкой. — Не сбрасывай её со счетов, она очень опасна.

— Знаю. Мои люди не спускают с неё глаз. Я так понимаю, уже к вечеру новости о моём браке станут достоянием всех таблоидов.

— Даже я не смогу этому помешать, уж очень вкусная новость. — хмыкнул Владимир. — Слушай сюда, Деринг, если ты хотя бы попробуешь обидеть мою девочку, я тебя из-под земли достану. Не думай, что если меня не было в её жизни всё это время, я её не люблю.

— Если бы не вы, я бы всё время был в её жизни. — холодно сказал Савицкий. — Я ещё не простил вам наши потерянные четырнадцать лет.

— Я не прощу себе последние тридцать, — задумчиво сказал Лопырев. — Но что это изменит?

— Как ты это провернул?

Катя улыбалась, прижимаясь к нему всем телом. Алекс благодарил бога, что в лифте кроме них никого не было. Он обнимал её за талию, нежно целуя в висок.

— Наверно, потому что я у тебя очень умный, а твой отец для меня слишком предсказуемый. — улыбнулся Алекс. — Вычислить его слабые точки было легко, а использовать — ещё легче.

— Как ты думаешь, всё, что они рассказали, правда? — она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— Думаю, да. — он пальцем убрал волосы с её глаз. — Ты сейчас поедешь домой, а я на яхте разберу документы, которые дала твоя мать.

— Катя, твою мать! Никаких «но» и «тоже»! — он положил руку на её ягодицы и притянул вплотную. — Ты совсем не понимаешь, что делаешь со мной? Когда ты рядом, все мои мысли работают только ниже пояса! А мне сейчас нужна ясность ума такая, как никогда. Сейчас начнется самая опасная часть игры. А для меня ты, как криптонит, моё слабое место.

— Ты еще скажи, как Эдвард Каллен…

Алекс взъерошил волосы и наклонил голову.

— Белла, ты мой личный сорт героина. — с придыханием сказал он.

— Да ладно, даже так? Вот уж бы не подумала, подростковое кино?!

— Кать, такая память, как у меня, такое себе удовольствие. — хмыкнул он. — Хочешь, всего Шекспира процитирую? Или таблицы Брадиса? А хочешь… — он наклонился к её уху, прикусывая мочку зубами, — процитирую весь древнеиндийский трактат о любви на языке оригинала?

Он протянул руку за её спину и нажал кнопку экстренной остановки.

Подняв голову, он громко сказал:

— Стас, камеры выруби.

Она бросила взгляд на красный мигающий в углу глазок, который тут же погас.

— Не-е-ет… — прошептала она, прикусывая губу, но понимая, что…

— Да. — тихо сказал он.