— Кто дал вам право вмешиваться в наши жизни? Она моя жена, я её муж, а кто вы?

Алекс с вызовом посмотрел ему прямо в глаза: осмелится или нет?

— А я ее отец! — громко, чтобы ни у кого не осталось сомнений, ответил он. — Это моя девочка! Это мое творение! Ты ее не достоин!

— Так же, как и ты ее матери! Или до конца жизни будешь потрахивать ее втихаря от жены? Самому-то не смешно?

Кулак Лопырева просвистел в паре миллиметров от челюсти Савицкого. Они сцепились, как два льва, делящие прайд.

Ираида зашла в комнату и прислонилась к стене, разглядывая ногти. Катя откинулась в кресле и наклонила голову набок. Она прищурила глаза и закусила губу.

— Кать, кофе будешь? — тихо спросила мать.

— Да, со сливками, — улыбаясь, ответила она.

— Ты знала. — Ираида поставила чашку и посмотрела дочери в глаза.

Катя пожала плечами.

— Он знал, знала я. — просто сказала она.

— Всегда, только сейчас сильнее.

В комнате что-то рухнуло на пол с ужасным грохотом. Раздался отборный мат.

— Зачем вы с нами так? — Катя подняла на мать глаза.

— Мы не знали, как это контролировать. Да ещё и история вся эта с Натэллой, кто же знал, что у неё настолько крыша уедет. А то, что вы делали, начинало нас пугать. Мы не знали, во что это всё выльется, Катюш. Ещё и этот свет, аппаратура, которую вы просто вырубали.

Катя хмыкнула, вспомнив машины на берегу.

— Сейчас всё то же самое, только ещё сильнее. Но я никому не позволю причинить ему вред. — Катя прищурилась. — Я люблю его, мама, и всегда любила. Я нашла его. И сделала всё, чтобы…

— Я знаю, солнышко. — Ираида протянула руку и погладила дочь по щеке. — Но будьте осторожны. Для всех остальных вы все мертвы. Проект был закрыт, на всех детей были выписаны свидетельства о смерти. Я уничтожила все документы. И вы стали обычными детьми. Последние оставшиеся бумаги и исследования я отдала сегодня ночью Дерингу.

— Я ничего не хочу знать, мама. Это всё закончилось.

Что-то со всей силы ударилось об дверь, ведущую на террасу, и стекло мелкими осколками рассыпалось по полу.

— Я хочу всё оставить в прошлом. Партия подошла к концу. И скоро все фигуры окажутся в коробке. — Она улыбнулась. — Наконец-то.

— Он ещё не смирился, Катюш.

— Я знаю, как его успокоить, мам.

В комнате наступила внезапная тишина. Катя улыбнулась и повернулась к дверям. Алекс вышел на балкон, подошёл к ней, наклонился и поцеловал в щеку.

— Сука! Рубашку порвал, — процедил он. — Коньяк есть?

— В баре, — махнула рукой Ираида.

— Отлично. Три бокала?

В дверях показался Лопырев, криво улыбаясь, он подошел к столу и сел напротив Ираиды.

— И что это было? — он поднял бровь.

Она пожала плечами и скосила глаза в сторону Кати.

— Да ладно? — хмыкнул тот.