Ты считал, что Катя — его дочь! Вы все так думали, поэтому Нателла натворила столько глупостей! Она считала их братом и сестрой! Ты даже не дал мне родить! Моего ребенка вынашивала другая женщина! Я ненавижу тебя!

Она замолчала, слушая слова своего собеседника, вытирая слезы.

— Ты думал не обо мне. Ты думал о себе! Ты всегда думаешь только о себе. Деринг придёт сегодня ночью. Я расскажу ему ту часть правды, которая не навредит Кате. Делай, что хочешь, мне уже всё равно. Я просто хочу, чтобы моя дочь была счастлива, а она счастлива только с ним. Ты? — она горько засмеялась- Ты ни с кем не будешь счастлив, а тем более со мной.

Не обманывай себя.

Она положила телефон. Крупная дрожь била всё тело. Подошла к кровати и сдёрнула покрывало, набросила его на плечи, допила коньяк и снова нервно закурила. На часах стрелка ползла к полуночи. Ещё часа два, и Александр придёт. Подошла к сумке и достала папку, старую, потертую, перетянутую шпагатом и опечатанную сургучной печатью с грифом «Совершенно секретно. Проект «LAGH».

Взломала печать и рассыпала документы, пожелтевшие от времени, по столу. Тридцать лет она старалась не думать обо всей этой грязи, закрыться от неё, спрятать голову в песок, как страус, но не получилось.

Она перебирала документы, раскладывая их по стопкам. Уничтожить, отдать Дерингу, сохранить. Вглядывалась в старые фото, отчёты, графики, исследования. Тогда они верили, что их исследования и открытия поднимут человечество на новую ступень развития, но оказалось, что они открыли ящик Пандоры. Программа была свернута, но дети остались. Сначала четверо, теперь трое. Каждый по-своему уникален, но только одна совершенна. Последняя. Катя.

К двум часам ночи на столе осталась стопка выбранных Ираидой документов, открывающей правду, но не дающей полной картины.

Ровно в два часа раздался стук.

Ираида выдохнула и открыла дверь.

Она замешкалась, увидев Алекса. Он был точной копией отца. Предательская краска залила её щеки. Нервно поправив ворот на блузке, она отступила и сделала приглашающий жест.

— Прошу. Коньяк? — она почувствовала, как дрогнул голос.

— Я так понимаю, — холодно сказал Алекс, проходя в комнату и расстёгивая белый льняной пиджак, — разговор будет очень непростой, Ираида Вацловна.

Она откашлялась. Алекс подошёл к столу и налил коньяк в два бокала, увидев, что из одного только что пили. Оглянулся.

— Насколько я понимаю, за всё, что вы натворили, отдуваться будете только вы. Я думал, что Владимир Львович к нам тоже присоединится, как-никак, разговор касается его дочери, или я ошибаюсь? — он поднял голову и, приподняв бровь, посмотрел ей прямо в глаза.

Ираида села в кресло и взяла бокал, протянутый Алексом.

— Не возражаете? — Алекс достал пачку «Парламента».

Она отрицательно мотнула головой.