– Сами знаете, что финансами занимаюсь я.

– В восемь в офисе нас будут ждать бухгалтера и юристы, – вместо ответа сообщает Элиот.

– Отец знает? – тут же интересуюсь я.

– Да, – тяжело выдыхает брат. – Он тоже будет там.

Сжав челюсти, я отворачиваюсь к окну. Лимузин везет нас по улицам Нью-Йорка, но вместо привычных пейзажей глаза мне застилают злость, смятение и боль от предательства.

Я провожу рукой по лицу и глубоко вдыхаю, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Что за нелепость! Моя репутация… компания.

Через несколько минут лимузин тормозит возле здания «Майлз Медиа».

Когда мы поднимаемся в лифте на верхний этаж, часы показывают двадцать минут восьмого. Что ж, есть немного времени побыть одному, пока я не окунулся в безумие происходящего.

Захожу в кабинет, закрываю дверь и падаю в кресло возле стола. Внутри тихо и пусто, но внизу за окном лежит шумный Нью-Йорк, готовящийся к новому дню. Обычный город, подчиняющийся заведенному порядку.

Внутри все кипит, словно в жерле вулкана, опасно близкого к извержению. Хочется что-нибудь разбить или, может, просто разрыдаться. Как бы то ни было, нервы явно не в порядке.

Я упираюсь локтями в стол и опускаю голову на руки, делаю судорожный вдох, пытаясь успокоиться.

А ведь прошлым вечером она сказала, что ужинала с Молли и Эрин. В голове тут же всплывает разговор после ее возвращения домой.

– Как твои друзья? – полюбопытствовал я.

– Отлично. Мы мило поболтали, – отозвалась она.

Пока я ждал ее дома, она встречалась с другим мужчиной.

Реальность обрушивается на меня, как ведро холодной воды, в горле встает ком.

Я безумно в нее влюбился, тогда как она связалась с другим.

Хлопает дверь – даже не глядя знаю, что это Тристан.

Я закрываю глаза, пытаясь отгородиться от брата. Ему лучше всех известны мои чувства.

Я слышу, как он подходит к бару и кладет лед в два стакана, потом тишину нарушает успокаивающий звук наливаемого виски. Тристан ставит стакан передо мной на стол. Открыв глаза, поднимаю на него хмурый взгляд и беру предложенную выпивку. Брат чокается со мной своим стаканом.

– Ну день и так уже выдался хреновый, – зачем-то поясняет он, усаживаясь на край стола.

– Полагаешь? – бормочу я, делая глоток. Виски обжигает горло и проваливается в желудок.

– Когда сняли фото? – интересуется брат.

– Вчера вечером, – поясняю я и, стиснув челюсти, отворачиваюсь к окну. Меня охватывает стыд – ведь я влюбился в женщину, которая меня не любит. Тристан хмурится. – Она сказала, что ужинала с Молли и Эрин.

Он отпивает виски и вскидывает брови, явно удивленный ложью Эмили.

– Я думал, она создана для тебя, – признается он.

От этих слов в груди все сжимается. Мрачно бросаю:

– Представь, я тоже.

На несколько минут в кабинете воцаряется тишина.