Сгоряча Яра бросилась от Сухана к окну – и отшатнулась, увидев внизу казавшийся крошечным двор.

– Осторожно! Парашюты здесь не выдаются! – предупредил Сухан.

Он по-прежнему стоял у стены, скрестив руки на груди, и к Яре не приближался, чтобы ее не пугать.

– Зачем ты меня сюда притащил?!

– Спасал от парня, который к тебе несся. Проще было его убить, но ты почему-то была против.

– Это был мой муж! И несся он к тебе!

– Как все сложно! К девушке несется псих. А может, не к девушке. Может, вообще куда-то несется. По своим делам. Ты ее спасаешь – и оказывается, что это был вовсе не подвиг, а семейное разногласие.

– Да не было никакого разногласия! Отпусти меня! – потребовала Яра.

– Разве я кого-то держу? Лестница вон там! – сказал Сухан.

Яра метнулась в сторону, куда он показывал. Проход на лестницу был заложен мешками с песком. Тут же лежали самострел простейшего образца, так называемый a pied de biche, молот-клевец, инкрустированный и украшенный, и легкая секира с длинным выступом для укола и небольшими ответвлениями для перехвата вражеского клинка. Яра схватила эту секиру, чтобы не быть безоружной, и хотела перелезть через мешки, но вдруг остановилась, что-то сообразив.

Из недр дома слышался глухой рев. Подкатывали волны боли. Бывали мгновения, когда начинало казаться, что ты не на твердом полу, а внутри окаменевшей, временами начинающей оживать медузы.

Яра отскочила от лестницы так стремительно, что налетела спиной на Сухана и вскрикнула, выставив в его сторону острие секиры. Тот послушно отступил, показывая ей, что она врезалась в него сама.

– Занятно, когда тебе угрожают твоим же оружием. Хочется воскликнуть «Это нечестно! Оно же мое! Неужели оно сможет причинить мне вред?».

Такое же недоумение испытываешь, когда кто-то едет на твоей машине. Думаешь: как это моя машина может ехать без меня? – сказал Сухан задумчиво.

Потом он вдруг отшагнул в сторону, будто совсем не к Яре. Длинная рука его распрямилась как передняя хватательная конечность богомола, и Яра обнаружила, что секиры у нее больше нет. Ее отобрали, но произошло это так быстро, что Яра не успела даже испугаться. Не оставив секиру у себя, Сухан легко метнул ее, и она вонзилась острием в мешок с песком.

Тук-тук, кто в домике живет?

Человек, потерявший веру, похож на того, кого бьют в темной комнате дубиной, а он не понимает, кто его бьет, не понимает, за что его бьют, и вообще не верит, что его бьют, потому что не видит того, кто его бьет.

Яра поначалу не поверила, а потом вспомнила разгоряченного берсерка с топором, от которого он ее спас:

– И кто тебе это приказал?

– Слишком много вопросов. Считай, что это задание я дал себе сам.

– А второе задание? Ты говорил про два… – сказала Яра.

– Ну и память у тебя… Хотя женщины плохо считают только в магазине.