Мог и человечков вырезать из моркови, и рубить в бою, и продираться сквозь колючий кустарник, и бережно, точно кожуру с яблока, срезать тончайшие пласты земли, когда долгожданная закладка уже откликалась ладони сквозь глину. А уж как Ул ее точил, как чувствовал металл! Вот и сейчас, в доме, он битых два часа потратил, чтобы еще острее сделать тот край саперки, которым и без того можно было бриться.

У Яры был только Илья. Она несла его в «кенгуру», повернув к себе лицом, и держала руками за ножки, грея их. Ножки под ползунками были теплые, с круглыми, не знавшими ходьбы стопами.

Яру смущало, что ножка над стопой такая спичечная.

– Ничего! Скоро ты будешь толстый как папа! – ободрила она Илью.

Ребенок, с утра хорошо накормленный, икнул и пустил кефирчик. Это была обычная его реакция на все материнские поучения. Ул обернулся.

– Какой-какой папа? Папа сильный! – поправил он.

– …и будешь сильный как папа, – согласилась Яра.

Повторяя за Боброком все петли и обходя хорошо заметные здесь заплатки эльбов, они шли по лугу. Ул тревожно косился на лес и на провалы забора, которые держал под прицелом оставшийся в сторожке Макс.

Из леса в них никто не стрелял. Осторожничая, Боброк двигался к дому не напрямик, а огибал его, ведя группу к той части, где смыкались две вертикальные линии выступавших балконов. Боброк и все, кто двигался впереди, спустились в небольшую низину и вошли в зону тумана, поэтому именно Долбушин первым заметил несколько мелькнувших впереди фигур.

Все произошло очень быстро. Долбушин даже не успел окликнуть Боброка. Возникнув из пролома в той части стены, которая не была видна из сторожки, фигуры быстро проскочили отделяющий их от дома участок.

Одна из фигур, сопровождаемая еще двумя, охраняющими ее, была почти круглой. Другая фигура раскачивалась, но при всей внешней неуклюжести передвигалась с исключительной стремительностью. Она была как крупное убегающее насекомое. Добравшись до стены дома, ломкая фигура не подумала остановиться и бесстрашно, с такой же быстротой, с которой до этого шла по земле, начала карабкаться вверх. В одном месте, не имея за что зацепиться, она с легкостью отломила торчащий кусок арматуры и вонзила его в кирпичную стену как нож. Какая для этого нужна была сила и как должна была ободраться рука, страшно было даже представить.

Фигура добралась до пятого этажа, исчезла в окне, осмотрелась и сбросила вниз тонкий шнур, по которому начала быстро затаскивать веревочную лестницу.

«Круглая фигура – это Тилль. Он лезет в дом, а остальные его прикрывают. Зачем он лезет? Закладки? Совсем с ума сошел от жадности», – подумал Долбушин.

Коря опять яростно замахал рукой, отзываясь тихому свисту из тумана, и Долбушин заторопился за ним.