– Это был предрассветный бред. Постарайтесь вернуться из этого дома, Альберт Федорович… Живым и здоровым.

Долбушин сглотнул, быстро оглянулся на нее, на Рину – и ничего не сказал.

Гавр рванулся, погнавшись за дракончиком, поддразнившим его струйкой пара. Рина выпустила ошейник. Одним прыжком Гавр перемахнул половину комнаты, в горячке погони сбив с ног Даню и Макара. Дракончик ловко проскользнул в окно между решетками и поддразнил Гавра уже оттуда.

Гавр сгоряча врезался в окно, но решетки не пустили, и тогда он, повернувшись, метнулся в двери, добавив к списку сбитых Кирилла с Леной.

Выскочивший за ним Сашка увидел Гавра в небе. Дракончик и Гавр пронеслись над поляной и, набрав высоту, скрылись. Могучая рука в беспалой десантной перчатке зажала Сашке рот.

– Не ори! Все равно не услышат. Только берсерков переполошишь! – сказал ему на ухо Никита.

Наступила тягостная минута прощания. Шныры разделились на тех, кто уходил, и на тех, кто оставался. Рину с собой не брали. Она уже попрощалась с Кавалерией и вдруг неожиданно для себя спросила:

– А каким был невернувшийся шныр?

Кавалерия удивленно вскинула брови:

– Очень скромным.

Он всегда говорил «сти» вместо «здрасьте». Идет по коридору и такой – «сти», «сти», «сти». И смотрит себе под ноги. Пытаешься к нему прикоснуться – шарахается. Некоторые считали его заносчивым. На самом же деле он был патологически застенчив… А почему ты спросила?

– Да сама не знаю. Нашла там как-то одну тетрадь… Ну, счастливо!

Кавалерия вышла. Рина же нашла мгновение втайне от всех прижаться к руке Долбушина и, не то обняв эту руку, не то втиснувшись в нее, прошептать:

– Возвращайся! И прости!

– И ты прости! – Долбушин вздрогнул, благодарно коснулся ее щеки своей колючей щекой и вышел.

«Мы с ним тоже невернувшиеся шныры. «Сти», «сти» – и все. А остальное в тетрадку», – подумала Рина.

Уже снаружи Боброк произнес краткое напутствие тем, кто шел вместе с ним. Он никого больше не пугал страшным домом, лишь сказал:

– Держать дистанцию. Стрелять только по приказу. В группы не сбиваться!.. Всем все ясно?

– Не боись, командир! Всем наваляем! Нас рать! – радостно и громко сказал Рома и, заметив, что некоторые почему-то напряглись, уточнил: – Ну, рать же нас… в смысле нас много… целая толпень!

И правда, несмотря на то что большая часть шныров остались в сторожке, их было немало.

Первым, опираясь на трость и костыль, перебрасывал свое грузное тело Боброк. За ним следовали Коря со своей верной дубиной, напоминающей лопасть весла, и Никита. Рома, самый могучий из трех молодых пнуйцев, тащил на плече огромный баул с веревочной лестницей.

У Ула помимо шнеппера была с собой саперка. В одной саперке для него были сосредоточены и мачете, и лопата, и нож.