– Маргарита поднялась, словно невзначай обронив адрес частной клиники и, шустро цокая каблуками, поспешила к выходу.

Нужно было продолжать лекцию, но я превратилась в каменное изваяние, не в силах даже пошевелить кончиком языка. Мысли растворились. Сердце будто окатили льдом, а внутренности вырвали из груди, а затем вставили обратно, перепутав местами.

«До полусмерти…» – стучало в висках.

– Катерина Борисовна, лекция так-то уже началась… – выкрикнул Прохоров."

"– Прошу прощения… Я… Мне срочно нужно идти. Сейчас напишу задание для самоподготовки. На следующей лекции проверю…

…Покинув корпус, я спряталась от посторонних глаз и набрала Алихану. Решила сперва сама убедиться… Вдруг Маргарита все выдумала?! Вместо гудков услышала сухое безжизненное «Абонент недоступен». Ничего не оставалось, кроме как вызвать такси, дрожащими пальцами вбивая в приложение название этой клиники.

Я должна была его увидеть. Просто увидеть. Убедиться, что он жив…

Однако даже не подозревала, какое неизгладимое впечатление произведет на меня эта встреча.

* * *

В клинике было тихо. Хотя тишина эта оказалась обманчивой. Где-то далеко вдруг заплакал ребенок, причем так жалобно, что у меня сжалось сердце. Глубоко вздохнув, я подошла к регистратуре.

– Добрый день. Мне нужно к Алихану Измайлову. – Стиснула пальцы, обратившись к серьезной женщине в круглых очках.

– Прошу прощения… – она подняла голову, посмотрев куда-то сквозь меня, а затем позвонила по телефону. – Подождите. Вас сейчас проводят. – Наконец, произнесла равнодушно.

Я стояла на проходной, переминаясь с ноги на ногу, пока ко мне не приблизился мужчина. Даже короткого взгляда на него хватило, чтобы уловить ауру власти и превосходства. Высокий, подтянутый, в идеально скроенном грифельно-сером костюме. В его густых каштановых волосах виднелась седина, а черные глаза были точно такими же притягательными, как и у сына.

– Добрый день… – прокашлялась, – меня зовут Екатерина. Я преподаю у Алихана. В университете появилась информация, что ваш сын попал в больницу. Мы с коллегами решили, будет правильно, если кто-то из коллектива его навестит… – врала, даже не краснея.

Суровое лицо озарилось секундным интересом, однако почти сразу он потух. Мужчина прищурился, сканируя меня пристальным взглядом. Я нервно сглотнула, молясь, чтобы он не устраивал допрос с пристрастием: не лучший момент сознаться в нашей связи.

– Прошу прощения, но сейчас это невозможно, – процедил после небольшой паузы.

– А когда можно будет его увидеть? – я не собиралась сдаваться.

– Я бы с радостью вас пропустил… – он опустошенно вздохнул. – Но лечащий врач Алика пока не рекомендовал пускать посторонних.

Посторонних… Это слово больно кольнуло.