Вложив в дрожащие ладони чашку дымящегося чая, наглец улыбнулся, внимательно разглядывая меня из-под длинных угольных ресниц.

– Что? – не выдержала, желая узнать причину.

– Спасибо.

Нерешительно пожала плечами. Он кивнул на свой блокнот.

– Четыре года не рисовал.

– А раньше любил?

– Ага, – криво ухмыльнулся.

– Тогда почему перестал?

– Бумага и кисти не вязались с образом отбитого негодяя. Я пересел на «Харлей» и завязал со всей этой сентиментальной хренью. Вырос.

– У тебя талант. Нужно обязательно продолжать.

– Не говори глупости. Так, бумагу пачкаю… – отвел взгляд.

 – Ну, мне пора. Иначе затрахаю до смерти. Завтра стоять не сможешь. Лучше пойду. – Алик натянул водолазку, прикрывая свой идеальный ребристый живот.

– Да, а мне… нужно еще кое-что доделать… – с умным видом уставилась в телефон, даже не замечая, что держу его вверх ногами.

В моменты прощания я чувствовала себя неуютно. Хотелось, чтобы любовник скорее ушел без всех этих неловких слов. Ведь мы предельно ясно обозначили границы отношений, и я не собиралась тешить себя иллюзиями.

Измайлов меньше всего походил на образ мужчины моей мечты.

Решила, успею еще встретить правильного, с которым все будет как по учебнику. А пока… царапала ногтем краешек отбитого стекла дисплея, любуясь мужественным профилем Алихана.

Слабая. Бесхребетная. Дура.

Но до одури счастливая.

– О чем ты думаешь? – застал меня этим вопросом врасплох.

– Тебе уже давно пора идти, – произнесла с деланным равнодушием.

– Прошу прощения, Катюша. Я снова злоупотребляю твоим гостеприимством, – вставил в шлевки кончик ремня и затянул пряжку. – О чем тогда мечтаешь? – прищурился, остановив на мне непроницаемый взгляд.

– Зачем тебе это знать? – повела плечом, расправляя невидимую складку на рукаве халата.

– Ну есть же у тебя какая-то мечта? О чем там обычно мечтают женщины: шубы, машины, моря-океаны… – со знанием дела ухмыльнулся.

– У тебя все равно не получится воплотить ее в жизнь… – горько рассмеялась, отгоняя волну непрошеных воспоминаний.

– Думаешь, не потяну? – плюхнулся в кресло напротив.

– Измайлов, неужели в твоем мире все измеряется исключительно деньгами? – устало опустила голову на подушку.

– Так о чем ты мечтаешь, Катюша?

На мгновение я задумалась.

Фантазия любезно подкинула картинки из счастливого беззаботного детства. Во рту появился привкус несбыточных надежд.

– О малине с бабушкиного участка, – прикусила губу. Парень недоуменно выгнул бровь. – Моя бабушка выращивала самую вкусную малину на свете. Сорт «Сказка». Крупная. С сочной тающей мякотью…Только уже много лет нет ни бабушки, ни участка. Мать продала его сразу после ее смерти.

На несколько мгновений в комнате установилась неловкая тишина. Наконец, Алик поднялся.