Ты — писательница… Надо же…

— Юля, говори, куда приехать?

— Нет, Олеська, давай завтра… В два часа можешь?

— Господи, конечно, могу! Но тогда, может, ты ко мне приедешь?

— Нет, это потом, давай встретимся… какой у вас тут хороший ресторан есть? Пообедаем… поговорим… на людях… А то в домашней обстановке мы просто разревемся как две дуры… Олеська, у тебя есть дети?

— У меня сын, Гошка, ему четырнадцать… Такой парень…

— Привези фотографии, ладно? А муж кто?

— А мужа нет, мы развелись…

— И это правильно, сестренка! Господи, как я хочу тебя видеть…

— Юлька, говори, где ты, я сейчас же приеду!

— Нет, у меня завтра утром деловая встреча, я должна выспаться…

— Олеська, не обижайся, я правда не могу… Завтра в два… У тебя есть мобильный телефон?

Я продиктовала номер.

— Я позвоню тебе не позже одиннадцати и скажу, где мы встретимся, договорились?

— Да! Юлька, почему ты не хочешь сказать, где остановилась? Конспирация?

— Да нет, просто я у подруги…

— Ну, ладно, главное, ты в Москве, и мы завтра увидимся!

— Только поклянись, что ей ничего не скажешь!

Вот это да! Юлька в Москве! Сколько ж мы не виделись? Больше двадцати лет… А она так и не простила мать… Интересно, а я бы простила? Наверное, да… Я многое умею прощать… Ах господи, она ни разу не сказала «мы», значит, она одна…

Это был, кажется, восемьдесят четвертый год…. Или восемьдесят второй. Но тогда вышло постановление или вернее негласный указ, о если не запрете, то о максимальном сокращении частных связей с иностранцами. Никто не мог знать, что советская власть скоро прикажет долго жить.

Юлька тогда заканчивала университет, она была красивой, веселой, жизнерадостной… И у нее случился роман с американцем. Его звали Ричард, Дик… Я хорошо помню его, он был, по моим представлениям, настоящим стопроцентным американцем, с ослепительной улыбкой в тридцать два безупречных зуба, загорелый, мускулистый, широкоплечий… Он приехал в Москву в гости к дяде, знаменитому композитору, жившему в нашем доме. Жена композитора познакомила Дика с Юлькой, и они сразу влюбились друг в друга, что ужасно не понравилось маме. И она попробовала запретить дочери встречаться с американцем.

— Не смей мешать моему счастью! — кричала Юлька. — Я его люблю!

— Какая любовь? Ты ж его совсем не знаешь! Он уедет, и ты никогда больше его не увидишь! И вообще…

— Он хочет на мне жениться! И я согласилась, вот!

Разговор происходил при мне, и я помню как побледнела мама.

— Замуж? Ты что, спятила? Замуж! За иностранца, тем более, за американца.