Я точно знала теперь, что это Миклашевич.

— Привет, — произнес все тот же обволакивающий голос.

— Привет! — засмеялась я.

— Все-таки я тебя знаю… — То есть?

— Миклашевич, что тебе от меня нужно?

— А что, ты хочешь сказать, что в тебе взыграли былые чувства? Впрочем, я не уверена даже, что они У тебя вообще есть…

— Олеська, кончай базар и давай встретимся.

— Просто так… Хочу посидеть с тобой, поболтать… Давай позавтракаем завтра.

— Ага, позавтракаем. Ты же тоже ранняя пташка, давай в полдевятого в «Твин Пигсе».

— Это что-то новенькое.

— Да понимаешь, вечером сложно, днем просто немыслимо, а утром перед работой самое оно.

— Ты лучше сразу скажи, что тебе нужно.

— Да ничего мне не нужно, можно подумать, мне пять лет подряд было от тебя что-то нужно. Глупости. Ладно, давай завтра в полдевятого… — и он положил трубку.

Черт бы его подрал! Не поеду я завтракать… С какой это стати… Зачем бередить уже зажившую рану? Но с другой стороны… Встреча ранним утром вполне безопасна, она не предполагает продолжения, он поедет на работу… Ему, конечно же, от меня что-то нужно. Кстати, его деловые идеи бывают весьма неплохими, это может оказаться интересным… И вообще, мне любопытно с ним встретиться, я же его в «Пушкине» не видела… Мы не встречались года два… Решено, я поеду! Главное, надо только хорошенько выспаться, чтобы утром выглядеть молодой и прекрасной… насколько это возможно в моем возрасте. Да ладно, какие наши годы.

Телефон зазвонил снова. Ну, сейчас он мне скажет, что ему от меня нужно!

— Олеся? — голос был женский и смутно знакомый.

Сердце перевернулось. Я не слышала этот голос давным-давно. Это был голос моей старшей сестры.

— Юля, ты? — разом охрипла я.

— Я в Москве, еле нашла твой телефон! Я хочу тебя видеть!

— Нет, и ты не смей! Я хочу видеть тебя и только, я в Москве проездом, уезжаю послезавтра. Олеська, маленькая моя, как же я соскучилась!

— Юлечка, миленькая, ты где? Давай я сейчас приеду, говори адрес! Ты в гостинице? В какой? Боже мой, неужели это ты? Сколько ж мы не виделись? Лет двадцать, нет, больше? Какой ужас!

— Я видела тебя по телевизору… Ты стала такая… совсем другая… И я вдруг поняла, что ты-то ни в чем не виновата, и меня такая тоска охватила.