От Алёны я отбрыкивалась, стараясь, чтобы она не поняла, что говорить откровенно я пока еще не готова, а как-то иначе — просто не стоит. И помощь их тоже не была мне нужна, потому что с немалой долей вероятности оказывать ее стал бы Коля Соловьев. И неважно по какой причине — личной инициативе или по просьбе сестры. Вспоминая его сейчас, я чувствовала только досадную неловкость. Не нужно было ездить тогда… Навязываться и искать себе мужчину не стоило ни тогда, ни вообще. Не стоило это новых комплексов в личную копилку, страданий и разочарований — и в себе в том числе.

Гадючья яма так перевернула что-то в моем мозгу или приезд Михаила? А может — грипп? Или сказки о вечной волшебной любви? Рыцари, серенады, поклонение, страсть… а все дамы — прекрасны!

Я даже по-своему наслаждалась этими днями отдыха в томной болезненной слабости. Не страшно, когда уже не опасно. Но полному релаксу мешали мысли о Михаиле. Беспокойство не проходило, ощущение тревожности я старательно гасила в себе, надеясь на опыт врачей и уверения Олега, что на данный момент делается все возможное. Но Анжела каждый день вспоминала о папе, мы говорили о нем.

Только разговоры эти становились все короче — тема иссякала, мы слишком мало о нем знали. И, хотя она и пыталась выяснить все о наших с ним прошлых отношениях, я на провокации не поддавалась. Это означало бы разговоры бесконечные, копание и разбор полетов… не хотелось этого ни себе, ни ей. Все что собиралась сказать, я объяснила раньше, повзрослеет — остальное потом.

Пятого числа позвонил Виктор — заказчик из Длинного. Как раз на этот день был заказан бетон и им должны были залить яму с зимующими там гадюками. Он поздоровался, а дальше чувствовалось — подыскивает слова.

И я насторожилась — машину уже оплатили мы и это должно было войти в стоимость будущих работ, которые выполнит в Длинном наш «Теремок».

— Тут дело такое… — замялся мужчина, — а что, если мы зальем бетоном другое место?

— Без проблем, конечно, — согласилась я, — но только на ваш страх и риск и я в этом не участвую. Вернете стоимость рейса — все дела.

— А что вы так сразу…? — обиделся он.

— А потому что, «выливая» бетон, нужно соблюсти ряд условий, чтобы это означало «забетонировать». Вы не можете не знать этого.

— Девать-то его куда-то нужно? — угрюмо возразил он, — площадку флажками обставили, а гадюк так вообще… всех вывезли.

— Опа… — только и смогла я. Помолчав, попросила: — А подробности?

— Я и сам толком не знаю, — недовольно признался он, — второго числа позвонили из области и спросили, где находится гадючье логово. Приехал человек и я сам…

— А кто, как назвался? — перебила его я.

— Из области, здравотдел… фамилия…? — замялся он, вспоминая.

— Да и Бог с ней! И что дальше? — не терпелось мне.