Скоро, стоя на холме, я узнавала и не узнавала это место — зеленая кипень больше не прикрывала постройки и казалось, что их стало в разы больше — дома, гаражи, бани, хлева… Но все так же тянулся вдоль села ручей и жались к нему кряжистые старые ивы. И так же стоял на склоне прямо подо мной домик, который наша фирма строила для бабы Мани. Старый дом и баню снесли.

Сейчас мне казалось, что я хорошо знаю эту женщину — по рассказам Алёны, хотя видела ее всего один раз. Потому и вспомнилась она так… как в тот солнечный день — опрятная, маленькая, с короткими седыми вихрами.

Приветливая, но будто чуть погруженная в себя, в важные для нее раздумья. Почему-то буквально дословно вспомнилась ее фраза:

— А если липа так рано цветет… непривычно, то это к сильной жаре или, напротив — к ливням? Как думаете?

Те ее слова показалось мне ничего не значащими — пустым разговором. Алёна, правда, что-то ответила, а я просто не приняла их во внимание. Сейчас же, когда уже знала о чем были ее мысли, какие она тогда делала выводы… — светлый ум, логичное, разумное мышление.

А я смогу так в свои девяносто?

Я вздрогнула и потерянно оглянулась — Михаил спокойно смотрел на меня, ожидая ответа. Черт! — отлегло от сердца. Слова нужно воспринимать буквально, но в дурацком моем накрученном состоянии…

— А дальше… — достала я телефон и набрала номер заказчика. Дождалась ответа.

— Виктор Сергеевич, это представитель «Теремка» — Ирина. Я подъехала и жду вас у дома… дома бабы Мани. Подъезжайте. Проводите меня, покажете — что, где и как.

Договорившись о времени, спрятала телефон и кивнула Михаилу на машину:

— Поехали, спустимся вон к тому домику.

Еще есть время пообщаться с Олегом.

На мой стук дверь открыла молодая женщина. Полная, статная, с правильными славянскими чертами лица и рельефными, далеко не заплывшими формами… рядом с ней я сразу почувствовала себя той самой маленькой собачкой — щенком. И конечно узнала ее — именно эту женщину подвозил тогда Олег. У нее принимал на руки младенца, помогая выйти из машины. А я тогда заложила его Алёне и потом меня пытала совесть, заставляя сомневаться и страдать — а вдруг еще оставался хотя бы мизерный шанс на их примирение? А я влезла, доложила, насексотила… Сейчас-то уже знала, что шансов не было — Алёна не простила бы ему ту сцену в постели, даже если бы все еще любила.

А она уже любила другого…

— Здравствуйте? — замерла в дверях женщина, — вы к кому?

— К Олегу… Немоляйкину. Он дома?

— Нет, не дома, но скоро будет — в мех. мастерской смотрят нашу машину. Вы заходите, подождите его в тепле, — вытирала она влажные руки цветастым фартуком.