Появившиеся парни накрыли труп брезентом. Стрельцов веско произнес, глядя на мужиков:

— Барин ваш, обезумев, пытался выстрелить в представителя власти. Князь спас мне жизнь.

Вообще-то я отчетливо видела, что дуло пистолета поворачивалось в мою сторону, но спорить с представителем власти не стала. Хотя в любом случае действия Виктора квалифицировались бы любым судом как самозащита, суд — дело долгое и хлопотное.

— А кто теперь нашим барином будет? — полюбопытствовал староста. — Без барина нельзя.

— Если у господина Зарецкого наследники не объявятся, тот, кому императрица выморочные земли пожалует, — сказал Стрельцов."

"Мужики задумчиво переглянулись, но если что-то и хотели сказать, то явно друг другу — все же мы оставались чужими.

Девчонка пришла с ведром и кружками, начала зачерпывать из ведра и сразу отдавать солдатам, те приняли воду с благодарностью. Следом появилась Дуня, поднесла мужикам по стопке со смородиновой наливкой и блюдо с ломтями черного хлеба, присыпанными крупной солью. Мужики брали тонкую стеклянную посуду осторожно, двумя пальцами, пили с поклоном, степенно закусывая хлебом. Наконец и они удалились.

Едва за ними закрылись ворота, я тяжело оперлась о руку Виктора: напряжение схлынуло, и силы кончились разом. Его ладонь тут же легла поверх моей, сжала успокаивающе, словно говоря: «Все позади, я рядом». И только сейчас я заметила, что его пальцы чуть подрагивают, — видимо, и ему стоило немалых усилий сохранять внешнее спокойствие все это время.

— Анастасия Павловна, вы необыкновенная женщина, — покачал головой Стрельцов. — Я думал, вас придется ловить из обморока, а вы едва всех остальных в обморок не вогнали.

Я нервно хихикнула:

— Пойдемте в дом, расскажете, как этот… — Говорить о покойнике плохо не полагалось, но и доброго слова с моей стороны он не заслуживал. — …за вами увязался.

— Минутку.

Он отдал приказ, и солдаты, подхватив уже притихшего Яшку в мокрых штанах, удалились.

— Мы нарушили карантин, но, надеюсь, это не повлечет за собой непоправимых последствий, — сказал исправник.

— Посуду я продезинфицирую, а вам придется как следует вымыть руки прежде, чем браться за чай, — успокоила его я. — Пойдемте в дом.

Глава 47

Мотя, о котором я благополучно успела забыть во всей этой суете, громко мяукнул. Я повернулась к нему. Кот все еще сидел, опираясь передними лапами на блокнот в кожаной обложке.

Я взяла его. Страницы сами раскрылись посредине. Неровным почерком Настенькиного отца было написано: «Но я же сам, своими глазами читал в ее записках! “Клад чудесный, сокровище, равных которому нет, достанется не любому, а тому, кто будет достойным моим наследником”. Неужели я не достоин? Неужели нет способов узнать…»

Дальше буквы размывались: что-то пролили на листы.