Возможно, кроме углекислого, сероводород и аммиак. За вонью гниения вряд ли кто-то смог бы унюхать характерное для этих газов амбре. Впрочем, это мало что меняет.

— Он тяжелее воздуха и вытесняет его и кислород…

— Кислотворный газ?

— Да. Который необходим для дыхания и жизни.

— Понял. Долго еще?

— Пару минут, я пока сбегаю за фонарем и свечой.

Которые, по идее, должны были стоять здесь, у колодца. Если бы один шибко умный товарищ решил послушать «бабскую дурь». Но с этим я разберусь попозже.

— Давай проверим, — сказала я, вернувшись с зажженной свечой в фонаре.

Осторожно — чтобы свеча не погасла от резкого потока воздуха — я начала опускать фонарь в колодец. Огонек трепетал, но гаснуть не собирался.

— Можно спускаться, — сказал Виктор, когда фонарь коснулся дна, осветив лежавшего.

Я кивнула. Если еще не поздно.

Муж огляделся.

— Ты! Как звать?

— Федька, ваша милость. — Самый молодой и щуплый работник стянул шапку.

— Федор, ты самый легкий, придется тебе лезть.

Парень позеленел, но спорить с князем не осмелился. Впрочем, когда Виктор объяснил ему, как обвязаться, сказал, что второй конец веревки будут держать наверху, чтобы вытащить его, если что, а барыня будет светить, приободрился.

И снова сник, когда кто-то из столпившихся поодаль мужиков пробурчал:

— Проклят, поди, колодец-то, вот и…

— Гниль от падали отравила воздух в колодце, — громко и отчетливо произнес Виктор. — Барыня предвидела, что так может случиться, поэтому велела перед тем, как людям лезть, свечу спускать. Если огню дышать есть чем, значит, и человеку тоже. И, если бы Никифор…

Старший снова бухнулся на колени, но и он не посмел перебить князя.

— … сделал все так, как ему со слов княгини Егор Дмитриевич велел, ничего бы не случилось.

Не задохнулся бы Митька. Но с этим я потом разберусь. Сейчас свеча горит, все видели, значит, и человеку внизу дышать можно. Да и я воздуха добавлю.

Федька обвязался веревкой.

— Была не была! Сам погибай, а товарища выручай. — Он сотворил священное знамение и начал спускаться.

Виктор склонился над колодцем, поддерживая поток воздуха. От меня толку пока не было, поэтому я отошла чуть в сторону, чтобы не толкаться локтями с ним и мужиками, потихоньку вытравливающими веревки.

Секунды тянулись как патока.

— Теплый! — донеслось снизу.

— Дышит? — спросила я.

— Не пойму…

— Тяните! — скомандовал Виктор.

Ворот заскрипел. Показалась голова Федьки, за ним — бессознательное тело Митьки. Мужики подхватили их, вытащили на траву.

Я кинулась к пострадавшему. Пульс нитевидный, дыхание…

Дыхания не было.

— Настя? — напряженно произнес муж.

— Потом, — выдохнула я, начиная непрямой массаж сердца. Выдернула из кармана носовой платок, накрывая им рот мужика.

— Настя?!

Два вдоха.