Поспешив во двор, огибаю дом, направляюсь к дереву. Качелей из шины, которые Мираи срезала и оставила лежать на земле, уже и след простыл.

Я падаю на колени, зажигаю свечу, ставлю ее на траву. Столько света мне вполне хватит.

Срезав лопаткой фрагмент газона, начинаю копать землю, делаю яму все глубже и шире. Живот сводит. Урна стоит рядом, словно бомба на грани взрыва. Поверить не могу, что от них остался только пепел.

Гребаный пепел. Родители были такими значительными и важными при жизни.

А сейчас… они поместятся в обувную коробку.

Чертову обувную коробку.

Надрывно всхлипнув, подавляю рыдания, затем отбрасываю лопатку в сторону.

Медленно открываю урну, очень осторожно вынимаю оттуда прозрачный пластиковый пакет.

Кажется, он весит больше грузовика, хотя в действительности не тяжелее младенца.

Я аккуратно высыпаю прах в яму, кладу пустой пакет обратно в кейс, после чего наваливаю землю обратно, утрамбовываю и накрываю лоскутом газона.

Давясь слезами, отряхиваю руки, падаю на задницу и сижу, прислонившись спиной к дереву.

Все так просто, не правда ли? Так просто похоронить их, просто выбросить старые вещи, однако это не означает, что они не оставят свой след. Что последствия их действий тоже исчезнут.

Мне бы очень хотелось, чтобы родители узнали меня.

Мне жаль, что им пришлось умереть, чтобы я получила возможность узнать себя.

Полагаю, порой туч недостаточно. Нам нужна полноценная буря, черт побери.

Я еще довольно долго остаюсь под деревом, смотрю на мощную ветку, к которой отец привязал веревкой шину. Кора протерлась после стольких лет, ведь они дурачились здесь почти каждую ночь. В голове не укладывается, что за всю жизнь я так ни разу и не посидела на этих качелях.

Но, с другой стороны, кто бы меня покачал?

Задув свечу, несу все обратно в дом, убираю лопатку и урну. Выключаю свет, проверяю, заперта ли дверь черного хода, а парадную не закрываю на задвижку, зная, что Мираи вернется.

Ужасно утомленная, зеваю, поднимаясь по лестнице. Сейчас начало восьмого, значит, в Чапел-Пик – начало девятого. Что он делает в данный момент? Калеб пока не планировал бы ложиться спать. Если только я не захотела бы, ведь куда я, туда и он.

Сердце болезненно ноет. Не скажу, что ждала звонков от него, и в то же время не думала, что Калеб просто смирится с разлукой. Но даже день спустя от него никакой реакции.

Остановившись на вершине лестницы, вместо того, чтобы пойти в свою спальню, поворачиваю направо, опять подхожу к комнате родителей и на сей раз открываю дверь.

В ноздри ударяет аромат ванили и бергамота. Я рефлекторно едва не задерживаю дыхание. Мне нравятся эти запахи, но не вместе. Они всегда будут напоминать о ней.

Войдя внутрь, осматриваюсь по сторонам и замечаю идеальный порядок. Как будто они живы. Кровать заправлена.