Хотя эти две марионетки были изготовлены из живых людей, Мо Жань не был до конца уверен в совершенстве своей техники и не знал точно, убил он или нет этих юнцов, когда забивал в их сердца камни.

— …

Неизвестно, сколько времени длился этот напряженный момент, но в конце концов Чу Ваньнин опустил руку и, с досадой взмахнув рукавом, сказал:

— Идите.

Мо Жань чувствовал себя так, словно к его шее прижали острый нож и теперь, наконец, убрали… хорошо еще, что Чу Ваньнин ничего не заметил. Все-таки есть высшая справедливость, и на этот раз Небеса позволили ему прямо под носом у Чу Ваньнина украсть чужие жизни.

Дождавшись, когда ученики скроются в роще, Чу Ваньнин заглянул ему в глаза и спросил:

— Уже очень поздно. Почему ты здесь?

— Просто мимо шел, — с вызовом ответил Мо Жань. На самом деле, он не пытался спровоцировать конфликт, скорее наоборот, специально выбрал этот наглый тон, чтобы не вызвать лишних подозрений, ведь их отношения с Чу Ваньнином давно нельзя было назвать теплыми. Может быть, именно из-за его холодной непочтительности, изначально преисполненный сомнениями Чу Ваньнин неодобрительно поджал губы и так и не нашелся, что сказать.

Что до Мо Жаня, он ни минутой дольше не хотел оставаться с ним наедине, поэтому поспешно отвел глаза и пошел прочь. Но когда он собирался пройти мимо Чу Ваньнина, их плечи столкнулись, и тот внезапно произнес одну фразу, которая заставила Мо Жаня напрячься и замереть.

— Недавно кто-то прокрался в запретную секцию библиотеки.

— … — Мо Жань не обернулся, но в этот миг его глаза опасно сверкнули.

— Тебе должно быть известно, что там хранятся несколько древних книг из тех, что распределили между собой Десять Великих орденов. В них содержатся записи о запретных техниках...

Мо Жань остановился и спокойно ответил:

— Я знаю.

— На самой важной из этих книг есть явные следы того, что кто-то ее перелистывал.

— А причем тут я? — с холодной усмешкой спросил Мо Жань.

Он держался из последних сил, прекрасно понимая, что стоит сияющей золотом Тяньвэнь явить себя миру и устроить ему Небесный Допрос, как взращенный в его душе внутренний демон и все его преступные замыслы окажутся перед Чу Ваньнином как на ладони.

Тогда всем великим мечтам и амбициозным планам Мо Вэйюя сразу придет конец.

После продолжительной паузы Чу Ваньнин сказал:

— Мо Жань, до каких пор ты будешь упрямиться?

В его тихом голосе явно слышались нотки печали и удрученности.

— … — Мо Жань не ответил, но мысленно уже представил, что будет дальше.