Помнится, когда я своими руками вырезал весь орден Жуфэн, ты сражался против меня не на жизнь, а на смерть, но в итоге сам лишился своего духовного ядра. Сейчас, не имея духовных сил и ничем не отличаясь от простого человека, как ты собираешься помешать мне растоптать и стереть с лица земли Дворец Тасюэ? Чтобы потом не сожалеть о последствиях, не стоит ли тебе перестать лезть в чужие дела? — Мо Жань наклонил голову набок и обернулся. Уголки его рта изогнулись в полной жестокости и насмешки ухмылке, в глазах вспыхнул зловещий огонек.

— Чу Ваньнин, что калека вроде тебя может сделать, чтобы остановить меня?

Возможно, из-за безжалостной правдивости этих слов Чу Ваньнин долго не мог подобрать нужных слов.

С грохотом небо расколола ослепительная молния, и дождь с новой силой обрушился на черепичную крышу.

Чу Ваньнин закрыл глаза. Лишь спустя какое-то время он открыл их снова и прошептал всего два слова:

— Не ходи.

Мо Жань резко обернулся, взметнулись черные одежды.

За его спиной было только свинцовое серое небо и стена дождя. Он в упор посмотрел на замершего внутри зала Чу Ваньнина и спросил:

— Почему я не должен идти? Я уже давал Сюэ Мэну шанс в тот год, когда ради него ты согласился лечь под меня[99.2]. Тогда я сдержал свое обещание: отпустил твоего человека и сохранил ему жизнь! Однако теперь он хочет убить меня. Так назови мне причину, почему я не должен идти?

— …

— Почему? Тебе нечего сказать? — Мо Жань холодно усмехнулся. — Давай, сделай мне выговор, обзови последними словами! Чу Ваньнин, ты же никогда не отличался долготерпением? Я знаю, Сюэ Мэн — плоть от плоти твоей, любимый ученик! Ведь его ты считаешь воплощением душевной чистоты и искренности, я же всего лишь кусок грязи на его подошве.

— Хватит! — лицо Чу Ваньнина стало серым. Он нахмурил брови, словно из последних сил пытаясь сохранить самообладание.

— Нет, не хватит! Как это хватит? — Мо Жань с высоты своего положения испытывал нарастающую жестокую радость в сердце от ощущения своего превосходства. Он одновременно злился и пребывал в бешеном восторге, ненавидел и дико ревновал. Как будто в угасающий огонь щедро плеснули масло, и вот уже давно терзавшие его сердце сильные чувства вспыхнули с новой силой.

Этот внутренний огонь рвался наружу из его глаз, когда он, не сводя взгляда с Чу Ваньнина, начал медленно прохаживаться взад и вперед.

— Не будет второго шанса, Чу Ваньнин. Я не дам ему возможности сделать вторую попытку. Я собираюсь убить его, живьем содрать с него кожу, растоптать его тело и пить вино из его черепа! Я хочу вырезать его печень и внутренности, разрубить его на куски и потушить с овощами и рисом! И ты не сможешь остановить меня!.. Чу Ваньнин, ты не можешь остановить меня!

Глаза Мо Жаня покраснели.