Поэтому после возрождения все его чувства, будь то радость или печаль, нельзя было назвать по-настоящему искренними и полными. Скорее, это была лишь маска, которую он носил.

Однако в эти минуты на его лице отразилось неподдельное замешательство и настоящая боль. Впервые за долгие годы он был настолько эмоционально обнажен, так слаб и нежен душой, чист и незрел.

Только в этот момент его внутреннее и внешнее состояние стали по-настоящему гармоничны. Теперь Мо Жань выглядел, как юный ученик, который потерял своего наставника, как брошенный ребенок, лишившийся всей своей семьи, как бродячий пес, потерявший дом и не способный найти дорогу назад.

И он молил, чтобы кто-то побеспокоился о нем.

«Позаботься обо мне…»

Но никто не откликнулся. Только лишь украшенные пышной листвой ветви яблони качались на ветру, отбрасывая причудливые тени.

Тот красивый человек, которого когда-то он встретил под этим деревом, больше никогда не сможет поднять голову, чтобы взглянуть на него даже в последний раз.

Автору есть что сказать:

Глупая Псина: — QAQ[98.5]

Программа, заложенная в Глупую Псину, продолжает разрушаться. Большой Белый Кот смотрит на него, тяжело вздыхает и берется за рукописные черновики.

Ежедневные благодарности подгоняют меня писать быстрее ~ Момо держится из последних сил!

[Визуал к 98 главе]

Глава 99. Третье оружие Учителя

В ту ночь Мо Жань заснул, прислонившись к яблоне.

На Пике Сышэн было очень много мест, несущих в себе отпечаток присутствия Чу Ваньнина. Чтобы оплакать Учителя, правильнее было пойти в Павильон Алого Лотоса, но, прислонившись к этой яблоне, вдыхая этот навевающий воспоминания аромат, он, наконец почувствовал, что боль в сердце немного утихла.

Когда-то Мо Жань искренне считал, что преклонить колени перед Чу Ваньнином и выбрать его своим учителем — было самым большим несчастьем в его жизни. Теперь же он осознал, что с самого начала это было самой большой его ошибкой.

Сегодня он, наконец, понял, что тем, кому это принесло несчастье, был не Мо Вэйюй, а Чу Ваньнин, который в тот судьбоносный момент, опустив голову, замер под цветущим деревом, погрузившись в глубокие раздумья.

— Господин бессмертный! Господин бессмертный, позаботьтесь обо мне.

Он смутно помнил свои первые слова, обращенные к Учителю. Может, он сказал это, а может, и что-то другое, но прошло слишком много времени, и он уже не помнил точно.

Однако Мо Жань отчетливо помнил то удивленное и потерянное выражение лица Чу Ваньнина, когда он поднял ресницы и взглянул на него.

Его лицо тогда было таким нежным и ласковым.

Теперь, годы спустя, Мо Жань лежал под этой же яблоней и думал, что если бы было можно повернуть время вспять и вернуться в тот день, он никогда не стал бы просить Чу Ваньнина принять его в ученики.