Тот даже не успел сдернуть с плеча винтовку, как я всадил ему в грудь короткую очередь. Но он успел крикнуть.

Но это уже не могло изменить ситуацию. Перегнувшись через окно, двумя очередями положил ближнего пулеметчика и часового, оказавшегося рядом. Но звук стрельбы даже с использованием тактического глушителя, все равно показался громом и всполошил не спящих немцев. Оставшийся в живых пулеметчик закричал, но тут же захрипел, получив в горло импровизированным копьем из привязанного к жердине штыка. Пока немцы просыпались и хватались за оружие в помещение, выбранное для ночлега полуразрушенного дома, врывались бойцы и штыками, саперными лопатками уничтожали противника.

Раздалось несколько выстрелов, долгий вопль и все затихло. Но тревога была поднята и несколько патрулей приняли звук выстрелов как сигнал к действию. Со стороны правого прохода раздалось два взрыва — сработали растяжки, и несколько одиноких выстрелов, наш заслон вступил в бой.

Время катастрофически уходило. Со стороны левого прохода тоже раздались выстрели и загрохотал пулемет. Ситуация начала выходить из-под контроля. Из караулки вытащили двух раненных бойцов.

С таким грузом трудно будет уходить. Наплевав на маскировку, закричал из окна:

— Витя берите раненных, и уходите. Малый!

— Я, товарищ капитан.

— Забирайте пулеметы и запасные ленты. Отойдите метров на сто вперед и займите оборону, отсечете преследователей. Отходите вместе с группами Вяткина и Супонина.

— А я тут немного из пулемета постреляю, уж слишком позиция хорошая. Все бегом, пока они тут как тля не налетели. Не бойся, если что свалить отсюда не проблема.

Бойцы опытные, поэтому пререкаться не стали.

Впереди бежали несколько человек и тащили на себе раненных. Стрельба разгоралась, но больше напоминала истерическую. Так обычно постреливают, когда боятся и забились по норам — лишь бы пальнуть: не попаду, так напугаю. Мимо протопал Супонин с напарником, а чуть позже им вдогонку похромал Вяткин и придерживающий его Воропаев.

А вот это пошли не технари, а нормально подготовленные немцы. Те перемещались короткими перебежками и постреливали в нашу сторону. Бабахнули еще пара растяжек. Веселье только начиналось. Примерившись к пулемету, начал выцеливать братьев по разуму, в немецких мундирах.

Пулемет задергался в руках.

Лупя, короткими очередями по фигуркам мелькавших в развалинах домов, плохо различимых в предрассветном полумраке, испытывал удовлетворение, видя, как некоторые не успев добежать до укрытия, падают и больше не поднимаются.

Но и мне становилось весело. Пулеметный расчет без пехотного прикрытия тоже недолговечен, поэтому, получив в лицо крошки, высеченные из камня пулей, решил, что заигрался в героя-пулеметчика.