Мне тоже пришлось отметиться. Немецкая «троечка» практически прорвалась к нашим позициям, и пришлось по ней отработать из РПГ-26. Выстрелив, в стык корпуса и башни, получив милую детонацию боекомплекта.

Видимо немецкое командование очень обиделось, и по нам стала работать артиллерия, всей дивизии. Так что пришлось сваливать в быстром темпе. У нас потери были не маленькие. Особенно у зенитчиков. Два орудия были разбиты полностью. Но по радостным лицам бойцов и командиров было видно, что народ доволен. Немцы получили хороший укорот.

После таких приключений у меня сложились вполне приятельские отношения с Ковалевым и его бойцами.

Их оказалось несколько больше, чем я предполагал. Все правильно. Так и нужно работать. Остальные бойцы держались в тени, как я понял, ожидая команды «Фас». Но команды не последовало и на третий день после отлета Судоплатова.

То, что Ковалев регулярно шлет «телеги» я не сомневался, вопрос слишком серьезный, чтоб его оставлять без контроля. Значит, руководство СССР пришло к выводу, что с нами лучше дружить и торговать, во всяком случае пока. Но Сталин умудрился удивить меня своей кавказской хитростью и извращенным чувством юмора.

Я то думал, что у нас отношения перешли в коммерческую область по принципу "ты мне, я тебе". И особого желания встречаться с ним не хотелось. Не то что робел, а просто не было желания. Они ж коммунисты хотят много и сразу, и кто не сними тот враг. А я не готов к таким отношениям. Так что единственное желание у меня было стать нужным, но при этом сохранить независимость. А для этого нужно заполнить бункер топливом, водой и продуктами, и попробовать поработать на изменении точки выхода в этом времени.

Но усатый хозяин страны поразил. Прибывший Судоплатов торжественно мне вручил новую настоящую ксиву капитана ГУГБ НКВД на имя Зимина Сергей Ивановича и орден Красной Звезды, за участие в боях по обороне Могилева. И пояснил, что приказом от 25 июня я зачислен в штат НКВД. То есть гады меня задним числом, зачислили в гебню. На мои возмущенные наезды Судоплатов с барской неторопливостью пояснил, что раз я принимаю участие в уничтожении немцев, то будь добр славой и авторитетом делиться с органами.

После торжественной части, уединившись с Судоплатовым, начали уже другой и серьезный разговор.

Я к этому готовился. Ждал наездов и изощренной Византийской хитрости. Посмотрим. Еще раз повторюсь, вам бы в нашем банке поработать.

— У меня состоялся разговор с руководством на самом высшем уровне. Информация переданная вами вызвала большой интерес, а то что вы рассказали про планы блокады Ленинграда, вызвали недоверие, но учитывая, что все ваши послания на проверку оказываются достоверными пришлось и поверить в это.