Завязал. Но сейчас, наверно, можно сделать исключение.

— В общем, в реанимации твоя девушка. В тяжёлом состоянии, — Алексей Иванович руки за спиной сложил и к окну отвернулся, глядя на то, как дождевые капли по оконной раме тонкими струйками стекают, — У девушки есть ровно сутки.

— К-как это произошло??

Не верю!!! Ни единому его паршивому слову не верю!!!

Она ведь поправляться начала. Какой к чёрту инфаркт???

У Ани проблемы с ногами были!!!

— Редкая, врождённая болезнь сердца. Проявляется только с возрастом. В её же случае, девушка много натерпелась, вот и не выдержала… Нянечка Анну на полу нашла. Без сознания. Сегодня утром. Говорит, встать пыталась. Сама. Но на ногах не устояла, на пол упала и сильно головой о металлический бортик кровати ударилась. А потом, видимо шок испытала. Мы делали ей ЭКГ и УЗИ, диагноз подтвердился. Думали, у пациентки ещё будет время… Многие до тридцати-сорока лет с подобным пороком живут. Но это кому как повезёт.

— Она ведь не умрёт? — слабым, потухшим голосом, глотая слёзы, задыхаясь от накатывающей истерики бормочу.

— Не умрёт?? — настойчивей.

— Максимум сутки… Девушку можно попробовать спасти. Но нужен донор. И новое сердце.

— Так чего же вы ждёте???!!! — на крик срываюсь, кулаком по столу со всей дури херачу.

— Всё не так просто. Сейчас подходящего донора нет. Через неделю постараемся найти.

— Пойми же, Денис… Кому-то это сердце нужнее.

— Вот же вы ублюдок, Алексей Иванович!!!

Ноги в руки, из кабинета выскакиваю, чтобы не сорваться, чтобы не рехнуться от ненависти!!! И не вышвырнуть старого урода в окно.

В реанимацию меня долго не пускали. Лишь к вечеру, когда многие работники разбежались по домам, санитарка сжалилась и одним глазком позволила на Аню взглянуть, потому что я полдня на полу возле двери провалялся, вырывая собственные волосы, мысленно рыдая от свалившегося из ни от куда горя.

Когда у нас с Нютой начало всё более-менее налаживаться, сука судьба решила снова наказать. Снова сломать! И снова на острые скалы швырнуть.

Даже и минуты не смог спокойно выстоять, глядя на любимую. Хоть приборы жизнеобеспечения работали, но мне казалось, что она не дышит. Бледная. Нет. Не бледная! А синяя. Как безжизненная фарфоровая статуя.

Я лбом к стеклу прислонился и тихонько заплакал.

Не верю, что это со мной происходит!!!

Я знаю, что небеса меня таким образом наказывают. Через дорогих сердцу людей.

— Я спасу тебя, любимая… Спасу! Обязательно! Это я должен быть на твоём месте. Я. Ублюдок, эгоист, тварь. Не ты. Только не ты!

Стукнув кулаками об стену, развернулся и на выход бросился.

Через минуту уже отцу пытался дозвониться.

Это единственный шанс.

Я ведь не для себя прошу. А для другого человека. Достойного на счастливую, безболезненную жизнь.

Долго пытался дозвониться.