Аня к сердцу моему щекой прижимается, невольно ручками спину обхватывает и всё… Капец! Там, в груди, будто что-то переклинивает.

Привязался очень. Капец как привязался!

Меня за такие мысли убить мало!!!

Резко разворачиваюсь, в комнату возвращаюсь. На кровать Аню осторожно бросаю, а сам сверху наваливаюсь. И, прежде, чем она успевает опомниться, губы её своими накрываю, целуя жадно, дико, ненасытно.

— Прости девочка. Прости, — требовательный поцелуй, — Не могу без тебя. Ты нужна мне. Очень нужна! И ты… самая красивая, самая добрая, самая замечательная на свете! — отрываюсь от сочных губ, в глазища её огромные, широко распахнутые смотрю, теряя разум от невероятной женской красоты, — Поверь мне, пожалуйста. Поверь! Отец тут ни причём. И жалость тоже. Я просто… я просто люблю тебя, чёрт возьми! Клянусь!!! И мне вообще пофиг на твои шрамы и на всю остальную фигню. Потому что я верю, что ты сможешь ходить! Я деньги на лечение собираю. Вот! — с кровати вскакиваю, к шкафу подбегаю и коробку оттуда с заначкой вытаскиваю.

Не верит. Или просто в шоке.

Но теперь она не от боли рыдает, а от счастья.

Потому что там… теперь там восхищение во всю сверкает.

Снова к девчонке подбегаю и снова её сладкие губы целую.

Аня вдруг перестаёт дрожать. Ручками шею мою обхватывает, пальцами в волосы на затылке зарывается, начиная отвечать на поцелуй. Сначала робко, застенчиво, а затем, более уверенно. Лаская и даже покусывая по очереди то верхнюю, то нижнюю губу.

— Ох… какая же ты сладкая! И красивая, — томно в её рот выдыхаю и чувствую, как она изящно выгибается, полностью отдаваясь ласкам. А меня ведёт. Как наркомана проклятого ведёт от её запаха, от её кожи нежной и от того насколько она хрупкая, ранимая, отзывчивая и в то же время горячая.

У меня бошку мгновенно рвать начинает! Потому что никогда! Никогда, блин, ничего подобного не испытывал! Ни с одной шлюхой. Даже самой дорогой. Ни с одной настолько кайфово не было!!!

В штанах мгновенно потеснело. Аня это почувствовала. Её дыхание участилось, а щеки покрылись красными пятнами.

Как же мне дико хотелось ворваться в неё и любить, любить, любить!!! До самого утра, кайфуя от её стонов страстных, от её поцелуев сладких и от того, что моей она стала. Первой и единственной. Любимой…

Той, ради которой всё на свете сделаю.

Той, ради которой даже собственным сердцем пожертвую.

Она теперь для меня дороже всего.

И даже… дороже жизни.

— Все что я делаю, я делаю ради тебя. Потому что мне так хочется. Обещай, что больше никогда не скажешь нечто подобное.

— Обещаю! — не думая, выпаливает, — Если ты, ещё раз меня поцелуешь…

— Поцелую. Даже не раз.