– Ты к Антону Максимовичу? – пропустив мимо ушей его провокацию, интересуюсь я.

– Да нет, говорю же, к тебе, – не унимается блондин. – Погнали поужинаем вечером?

Я не успеваю ничего ответить, потому что в эту самую секунду в приемной показывается Пеплов. Его черные глаза устремляются на Дениса, и по обыкновению хмурое лицо неожиданно проясняется:

– О, биг босс пожаловал, – смеется блондин, поднимаясь с дивана и пожимая Антону руку. – А мы тут с Камилой познакомились, классная у тебя секретарша.

– Ага, – даже не глянув в мою сторону, отзывается Пеплов. – Пошли перекусим? Заодно все обсудим.

Очередной акт его холодного безразличия острой бритвой режет по сердцу. Ну почему он не может выдавить из себя хоть немного тепла в мою сторону? Почему бы не ответить «да, классная, сам себе завидую» или что-нибудь в этом роде? Неужели обязательно даже в мелочах подчеркивать, что я для него ничего не значу?

Гнев, обида и разочарование сливаются воедино и закручиваются в опасный вихрь, сметающий на своем пути любые доводы разума. Плотину моей выдержи прорывает, и все то нехорошее, темное, что томилось в душе месяцами, взбунтовавшись, рвется наружу.

Как там Оксанка говорила? Заставит его ревновать? На это я, пожалуй, способна!

– Ну так что, Денис, твое предложение еще в силе? – с вызовом кидаю я в спину удаляющимся парням.

Они останавливаются и почти одновременно оборачиваются ко мне. Только блондин быстро и немного ошарашенно, а Пеплов медленно и как-то свирепо.

– Я про ужин, – невозмутимо продолжаю я. – Заберешь меня в восемь?

Взгляд Дениса дергается к Антону, но тот, верный своим привычкам, сохраняет бесстрастность на лице. Только в глазах на мгновенье пробегает неяркий отблеск, смутно напоминающий ярость.

– А ты смелая, – улыбается блондин, рассматривая меня как-то по-новому. – Окей, заберу. А после ужина ко мне поедем?

– Посмотрим, – дергаю плечами я, снабжая свою интонацию игривыми нотками.

На Пеплова специально не гляжу. Не хочу, чтоб он наверняка знал, что весь этот спектакль рассчитан на него. Пусть только догадывается.

– Я тебя догоню, – неожиданно говорит Антон другу, а сам разворачивается и, устремляясь обратно в свой кабинет, цедит сквозь зубы. – Сюда иди.

По голосу, в котором явственно звенит металл, я понимаю, что последняя фраза предназначается мне, и внутренне вся сжимаюсь.

Едва за мной успевает закрыться дверь, как мерцающие недобрыми огоньками глаза Антона вгрызаются в меня, будто зубы хищника в невинную жертву. Грозно, остро и даже как-то враждебно. Впервые в жизни я вижу его по-настоящему злым: суровое лицо напрягается до желваков, а опасный взгляд будто закапывает меня в землю.