И зачем только дундук-однокурсник звонит мне через мессенджер?!

Перед тем, как взять трубку, кидаю косой взгляд на Пеплова, но его лицо по обыкновению ничего не выражает: ни недовольства, ни растерянности, ни даже любопытства.

– Что-то срочное? – приложив мобильник к уху, сходу интересуюсь я.

Мне сейчас не до любезностей: у меня на кухне сидит мужчина моей мечты и я собираюсь накормить его ужином. Разве могут быть дела важнее этого?

– Прикинь, Ками, сижу в баре и думаю о тебе, – раздается в ответ апатичный голос Артура. – Тут полно красивых телок вокруг, а я о тебе думаю…

Ну здрасьте, приехали! Он пьян! Набухался и опять решил залечить мне про свою якобы влюбленность. Стоит алкоголю попасть в кровь Гордеева, как из развязного мажора он превращается в великого романтика.  Сам чуть ли не с половиной универа переспал, а сам в чувствах признается! Такие звонки от приятеля мне получать не впервой, но вот в этот раз он совсем не вовремя.

– Слушай, мне сейчас правда некогда. Давай потом поговорим? – делая акцент на слове «потом», цежу я.

– Ну хочешь, я ради тебя остепенюсь? Хочешь, с гулянками завяжу? – Артур не реагирует на мои слова и продолжает диалог по своему, одному ему известному сценарию.

– Не хочу! – рявкую я в трубку, а затем, спохватившись, что за мной наблюдает Пеплов, уже спокойней добавляю. – Иди домой, пропись. Утро вечера мудренее.

Не дожидаясь его ответа, я сбрасываю звонок и посылаю Антону немного виноватую улыбку. Язык так и чешется оправдаться, объяснить, что мы с Гордеевым просто друзья… Но Пеплов ни о чем меня не спрашивает, и я усилием воли подавляю этот порыв.

Вполне возможно, что он не придал случившемуся никакого значения, а я как дура начну перед ним распинаться. Нет, не стоит форсировать события. В конце концов, ничего критичного не произошло. Подумаешь, парень на ночь глядя позвонил. Это вообще ничего не значит.

– Так о чем я говорила? – возвращаясь к нарезке хлеба, спрашиваю я.

– Ты рассказывала о том, что во время поиска квартиры пересмотрела много вариантов, – как всегда, невозмутимо и предельно точно отвечает Пеплов.

– Ах да, – хватаюсь за утерянную мысль. – Помню встретилась мне полноценная однушка. Хорошая, уютная, метраж большой, я уже даже хотела на ней остановиться. И вот в процессе разговора с хозяином выясняется, что он сдает квартиру своего покойного дедушки. Я ему говорю, мол, сочувствую вашей утрате, а давно дедушка умер? А он мне как ни в чем не бывало отвечает: «Месяца три назад, прям вот здесь, на этом диване». Нет, ты представляешь? – я оборачиваюсь на Пеплова и ловлю его понимающую усмешку. – И как я после такого могла в этой квартире остаться? По-моему, спать на диване, на котором умер человек, – это верх бесстрашия.