Я очень плохо разбираюсь в тонкостях уголовно-исполнительной системы, но даже имеющихся у меня знаний достаточно, чтобы искренне ужаснуться случившемуся.

Перед глазами тут же вспыхивают доводящие до дрожи образы: крошечные камеры, бараки, жидкая баланда и прочие «прелести» невольной жизни. Отчего-то представить сурового, уверенного и дорого одетого Пеплова в тюремных условиях никак не получается. Такие, как он, строят бизнес, зарабатывают большие деньги, упиваются собственным успехом, а не сидят на нарах в компании бритоголовых зэков. Это противоестественно, неправильно, почти нереально!

– Мы… Мы можем что-нибудь для него сделать? Помочь как-то? – в панике перебирая собственные пальцы, интересуюсь я.

– Наверное, надо нанять адвоката и…

– Успокойся, – твердым голос обрывает Рей. – Мы делаем все, что в наших силах. Адвокаты выкладываются по полной, сейчас самое главное – не довести дело до суда.

– Потому что оправдательных приговоров не существует, – огорошивает он. – Такой расклад считается недоработкой суда или следствия.

– Господи… А что, если человек действительно невиновен и это удастся доказать?

– Ну, всегда есть условные сроки или замена статьи на более легкую, – пожимает плечами Рей.

Какое-то время мы все пребываем в тягостном молчании. Денис, сложив руки на груди, гипнотизирует взглядом пол, а Рита медленно возится с посудой, в звоне которой мне слышатся какие-то трагические отзвуки.

От одной мысли, что Антона могут посадить, мне делается дурно. Прям на физическом уровне, будто здоровье резко пошатнулось. Живот стягивает неприятным спазмом, в области сердца начинает колоть, а в горле ощущается горьковатое першение.

Надо же, оказывается, я до сих пор не остыла.

Во мне ведь совсем не жалость говорит и не сочувствие… Я все еще люблю Пеплова. Иррационально и чертовски сильно. Я и раньше это подозревала, а сейчас вот окончательно уверилась. Он для меня по-прежнему лучший мужчина на Земле.

Делаю полный вдох и медленный выдох. Надо избавиться от паники, норовящей пробраться в самую глубь души, и включить здравое мышление.

Нет, Антона не посадят. Он ведь не просто умный – гениальный человек. Такие, как он, легко не сдаются.

– Скажи, а Леонид Астахов не может ему помочь? – спрашиваю я у Рея, немного подумав.

– Он ведь влиятельный человек.

От меня не укрывается, как парень коротко переглядывается с Ритой, а затем переводит глаза на меня.

– Кхм, – Денис прокашливается, будто для того, чтобы немного потянуть время и подобрать нужные слова. – Да, влиятельный. Но помимо влияния нужна ведь еще и мотивация помогать…

– А что, отношения Антона с его дочерью не мотивация?

Удивительно, но мой голос звучит совершенно спокойно. Не дрожит и не норовит сорваться на рыдания.