— Где эта чертова коробка?!

Я металась по комнате, бросаясь от комода к столу, от стола к шкафу, в поисках подарка графа. Когда заветная шкатулочка оказалась в моих руках, я открыла ее и, преодолев болезненное отвращение, перевернула брошь заколкой вверх. На тонкой золотой пластине была красивая надпись с идеальными завитками всего из трех выгравированных букв. «Мэр».

Опустившись на колени я закрыла себя куполом. Почувствовав неладное муж и вампир бросились в мою сторону, но защита, наложенная в сумасшествии сработала на отлично. Игнорируя попытки разбить купол, что звучали как стук сердца, очень большого сердца, в рваном ритме, неуверенно, не постоянно, я продолжала сверлить взглядом надпись. Я сейчас была как тот самый орган, в котором, по мнению людей, жила любовь. И не чувствовала ничего, кроме липкой, черной словно сажа, боли. Она вирусом, плесенью с огромной скоростью заполняла все, что я многие годы берегла под коркой бесчувствия и холодности. Выедала, выжигала, оставляя кровоподтеки, что тут же схватывались копченой, обгорелой коркой.

Он подарил мне камень моей матери. Элмаз что мог причинить мне боль, только своим существованием сейчас мирно сверкал в моей руке, отказываясь брать на себя вину. Мол, я не виноват, что меня сотворило сердечко твоей мамы на последних секундах жизни. Обреченная пустота внутри заполняла меня до краев, заменяя все чувства, стирая остатки других эмоций. В ладонь упала кровавая капля. Сморгнув вторую, что задержалась на ресницах, я смиренно приняла выбор хранителя.

Он требовал казни. Мести за потерянную дочь. Вдохнув в меня силу, приказывал выпустить ее, ударной волной сметая преграды. Он просил крови. Крови предателя. Что бы она алыми брызгами оросила мое лицо, напомнив мне, кто я есть. Я банши. Я убийца и такова моя судьба.

Я посмотрела на своих мужчин. В серых и голубых глазах отражалось чудовище. Темные волосы подрагивали от напряжения, глаза заволокла тьма, такая же черная как та боль, что выжгла мое нутро. Алые дорожки крови сбегали вниз, заканчивая свой путь у кромки воротника, впитываясь и в серую ткань платья, становясь грязно-багровыми разводами.

Чудовище. Я такая. Я создана убивать.

Кокон рассыпался, когда я поднялась на ноги, заставив мужчин отшатнуться.

— Спать! — Прошипела я, не узнавая свой голос и как подкошенные, они упали к моим ногам.

В груди что-то дрогнуло. Что-то что должно было сидеть тихо, потому, как чернота опрометью бросилась к этому, заволакивая своей убийственной мощью. Только инстинкты.

Я бросила последний взгляд на двух погруженных в сон человек и вышла из комнаты, строго по нюху выискивая свою жертву, словно добычу.