Опять же импульсы потребной формы на его пятьдесят пятом осциллографе при всем желании не увидишь.

Старикан пожелал узнать, какой из современных я ему посоветую, причем не впал в панику, узнав цену «Тектроникса» трехтысячной серии. Более того, он предложил мне подзаработать на его хобби, придумав и изготовив несколько схем.

Собственно говоря, чем-то подобным я и так регулярно занимался. Мне не так уж и мало платили на работе тогда — около тридцати пяти тысяч — и не мешали в свободное время брать заказы со стороны, на чем я имел еще примерно столько же. А теперь в ряды моих клиентов влился и дед жены, с которого я, несмотря на его протесты, брал по-родственному, то есть раза в два меньше, чем со всех прочих. Если бы я тогда представлял, во что все это выльется, то сделал бы все бесплатно да раз в пять быстрее, чем оно получилось без спешки! Но, как говорится, знал бы прикуп…

В общем, получилась еще одна побочная работа, оказавшаяся кстати, потому как после женитьбы расходы мои заметно возросли.

Но, слава богу, семейное счастье оказалось непродолжительным, я даже не успел толком залезть в долги. Жена, похоже, убедилась, что при сравнительно высоких заработках ни малейшего желания делать карьеру у меня нет. То есть ей никогда не стать супругой бизнесмена, директора или депутата, не жить на собственной вилле и не блистать на светских приемах. И три года назад мы мирно расстались, не поругавшись и не предъявив друг другу имущественных претензий. Даже машина осталась мне — жена вообще не считала мою «девятку» автомобилем. Оставшись один, я навалился на работу и халтуру, так что уже через полгода после развода был ничего никому не должен, однако как-то втянулся работать по четырнадцать часов в сутки и продолжал зашибать деньгу. А что еще делать — смотреть телевизор или пить водку? Так сразу и не скажешь, что вреднее, но, наверное, все-таки телевизор. В результате чего вскоре я с удивлением увидел, что деньги прибывают быстрее, чем у меня получается их тратить.

На некоторое время равновесие было восстановлено покупкой дачного участка. Давно, еще на заре перестройки, институту выделили кусок земли под это дело, а он распределил по восемь соток между своими сотрудниками. Старожилы рассказывали, какие интриги плелись вокруг этих несчастных клочков почвы в лесу, но помаленьку все устаканилось. А потом перестройка кончилась, и началось сами знаете что. В общем, к нынешним временам из восьмидесяти участков хоть как-то освоены были десятка два. Ни воды, ни газа, ни электричества в поселке не было, причем его обитатели и не очень стремились их провести.