Бабушка Марисоль отступила в сторону и запричитала:

Мужчина огляделся по сторонам в маленькой опрятной комнатке, а затем решительным шагом направился в кухню, чтобы проверить заднюю дверь. Нетронута. Широко ее распахнув, он выглянул наружу. Кроме тех следов, что он оставил неделю назад, больше никаких не было. Снова закрывая дверь и запирая дверной засов, он вернулся к пожилой женщине.

— Вы видели отъезжающую машину?

— Как давно это произошло?

— Я позвонила вам спустя пятнадцать, может, двадцать минут. Я отправилась в ее комнату и огляделась… вот там-то я и нашла салфетку с вашим номером.

— Кто-нибудь звонил?

Он глянул на часы, а затем забеспокоился, увидев, насколько бледной была старушка.

— Сюда, мадам, присядьте.

Когда он усадил женщину на обтянутый тканью с цветочным рисунком диван, она вынула изящный носовой платок и прижала его к глазам.

— Она вся моя жизнь.

Эссэйл попытался припомнить, как люди обращались к членам старшего поколения.

— Миссис… э-э, миссис…

— Карвальо. Мой муж был бразильцем. Я Есения Карвальо.

— Миссис Карвальо, мне нужно задать вам пару вопросов.

— Вы можете мне помочь? Моя внучка…

— Посмотрите на меня. — Когда женщина так и сделала, он произнес низким голосом: — Нет ничего, что я не сделаю, чтобы вернуть ее. Понимаете.

Когда он дал ей понять о своих намерениях, глаза миссис Карвальо сузились. Затем, спустя минуту, женщина успокоилась и кивнула… будто одобрив его методы, хотя существовала большая вероятность, что они будут жестокими.

— Что вы хотите знать?

— Можете кого-нибудь припомнить, кто желал причинить ей вред?

— Она добрая девочка. Работает в офисе по ночам.

«Значит, Марисоль не сказала бабушке, чем занимается на самом деле. Оно и к лучшему».

— У нее есть имущество?

— Вы имеете в виду деньги?

— Мы простые люди. — Она оглядела его ручной работы, пошитый на заказ костюм. — Кроме этого дома у нас ничего нет.

Почему-то Эссэйл в этом сомневался, хотя почти нечего не знал о жизни женщины. Ему с трудом верилось, что Сола не заработала денег, занимаясь тем, что делала… и ей несомненно не приходилось платить налоги от дохода того рода, что получала от Бенлуиса и ему подобных.

Но он боялся, что звонка о выкупе не последует.

— Я не знаю, что делать.

— Миссис Карвальо, я не хочу, чтобы вы беспокоились. — Он поднялся на ноги. — Я немедленно этим займусь.

Ее глаза снова сузились, демонстрируя сообразительность, заставившую Эссэйла подумать о ее внучке.

— Вы знаете, кто это сделал, да?

Эссэйл низко поклонился в знак уважения:

Вопрос был лишь в том, сколько людей ему придется для этого перебить — и останется ли Марисоль в живых к концу этой эпопеи.