Как бы то ни было, это превосходство быстро прошло, так же как и от непрерывного соития боль, и кожа с костями возобновили в мозгу игру на второстепенных ролях.

Баланс был нарушен еще раз.

Сдаваясь, она осторожно переместилась, прислонившись лопатками к благословенно-холодным мраморным стенам.

Закрыв глаза, ей просто хотелось поговорить с кем-нибудь обо всем этом. Но мало кто знал о ее состоянии… и на данный момент ее это устраивало. Большинство обитателей особняка находились в полном неведении о том, что она прошла период Жажды и была обслужена. Когда он начался у Осени, Братство разбежалось кто куда не желая рисковать попасть под воздействие гормонов… по уважительной причине, как убедилась на собственном опыте, Лэйла. Ко времени возвращения народа в свои комнаты в особняке? Период жажды Лэйлы прошел, а любые остаточные гормональные потоки в воздухе были списаны на угасание периода Осени.

Однако, если ее беременность не прервется, уединение в этих комнатах не продлиться вечно. Во-первых, другие уловят изменения в ее положении, особенно чрезвычайно чувствительные к таким вещам мужчины.

А во-вторых, через какое-то время, это все равно станет заметно.

Если она так плохо будет это переносить, то как вообще сможет выжить младенец?

Когда в нижней части живота осело смутное чувство стянутости, как будто ее таз сжимают невидимые тиски, Лэйла попыталась переключиться на что-то другое, помимо физических ощущений.

Ей явились глаза цвета ночного неба.

Проницательные глаза, что смотрели на нее с окровавленного, искаженного… и даже в своем уродстве красивого лица.

«Так. Еще не лучше».

В сознании возник образ Кора — лидера Банды Ублюдков. Предателя короля, разыскиваемого мужчины, являвшегося врагом Братства и всех законопослушных вампиров мира. Свирепого воина, рожденного благородной матерью, которая отреклась от него из-за дефекта, и отцом, происхождение которого было неизвестно. Кор кочевал из одного приюта в другой, пока не попал в тренировочный лагерь Бладлеттера в Старом Свете. Обучаясь там, он стал одним из самых впечатляющих безжалостных бойцов, затем, достигнув зрелости, как один из мастеров смерти он кочевал по миру с группой элитных солдат, первоначально подчиняющихся Бладлеттеру, а впоследствии, Кору — и никому кроме него.

Кор. Вероломный, ожесточенный мужчина, не имеющий ни совести, ни верности, ни принципов, который служит только себе.

Но находясь рядом с ним и смотря ему в глаза, когда неосознанно кормила нового врага Братства… впервые в жизни она чувствовала себя полноценной женщиной.

Потому что он смотрел на нее не с агрессией, а…

— Прекрати, — сказала она вслух. — Сейчас же остановись.

Как будто она была ребенком, забравшимся в чулан или что-то подобное.